Песочные часы

Пока мы в очередной раз воевали, на Неро вспыхнула холера. К несчастью, в наших краях. Сыновьям было по полгода, мне — двадцать. Алистер — на пару месяцев меньше.

Он замолчал, но я всё поняла. Хотя бы потому, как хозяин молчал.

На глазах навернулись слёзы…

— Только плакать не надо, дело прошлое. Иалей, перестань! Она быстро умерла…как мне сказали. В один день с ними.

Шоан, так вот почему дети для него — болезненная тема. Потерять двух мальчиков от горячо любимой женщины! Я бы жить не смогла, сошла с ума — а он нет. Стоит, спокойный, утешает меня, плачущую дуру, живо представившую ту норину.

Теперь знаю, почему ему нравятся зелёноглазые — отголоски первого чувства.

И привёз меня на её место… Судя по всему, впервые здесь с тех пор.

— Иалей, какая же ты впечатлительная! — рассмеялся норн, утирая мои слёзы. — Спасибо, что так переживаешь, но давно прошло. Больше десяти лет минуло. Знал бы — не рассказывал! Может, тебе вина налить? Вот чего-чего, а расстраиваться тебе не стоит — Рагнар почувствует, тоже начнёт плакать. А двойного воя я не выдержу.

Но я не могла перестать, всё всхлипывала и всхлипывала. Было жалко детей, норину Алистер, да и хозяина тоже. Если до сих пор помнит — значит, любил.

— Извините, что спрашиваю, просто раз уж… Понимаю, что не имею права… Они жили с вашими родителями, и…

— Умерли ли мои родные, это ты хочешь знать? Мать — да, заразилась от Алистер. Ухаживала за невесткой и внуками. У неё было слабое здоровье, даже маг не смог ничего сделать. Отец — нет, шесть лет прожил вдовцом. И дольше бы мог, если бы не его пристрастия. Всё, Лей, хватит! У тебя день рождения, а такое впечатление, что похороны.

Наклонившись, он взял в ладони моё лицо и поцеловал, прижал к себе и постоял так некоторое время, прислушиваясь к моему дыханию. Потом подхватил на руки и куда-то понёс.

Я продолжала всхлипывать, вспоминая собственную мать.

Нет, представить себе не могу, чтобы со мной стало, если бы… Какой кошмар, когда возвращаешься домой, а те, кого ты любишь, мертвы. И дети… Он же любит детей, а там было два мальчика… Два норна, настоящих норна.

Перед глазами нарисовался образ той девушки, его жены. Почему-то она виделась смесью меня и норины Мирабель. Юная, тоненькая, такая чистая, невинная, зелёноглазая, с мягкими, едва заметными волнами волос, на полтона светлее моих. И почему-то с застенчивой улыбкой.

Размышления на тему сходства с нориной Алистер и природы тёплого отношения ко мне хозяина прервал поцелуй.

Очнувшись, поняла, что мы углубились в рощу, ступив на шуршащий ковёр листьев. Над головой покачивались частично оголившиеся ветви, украшенные нарядными брошами плодов.

А вот и белка. Замерла на ветке и смотрит.