Песочные часы

И он убедил меня придти как-нибудь ещё.

Разговор затянулся на три чашки кофе и кусочек ягодного торта.

Я возвращалась в особняк Тиадея в приподнятом настроении, вспоминая сделанный магом на прощание комплимент. А ещё подаренный букетик фиалок, который воткнула в волосы.

Вспомнились старые времена, когда за мной ухаживал ллор Касана.

Шла и улыбалась. И чуть не попала под копыта лошади.

— По сторонам смотрите! — прикрикнул всадник.

Я извинилась. Шарф соскользнул, обнажив браслет.

— Торха? — норн удивлённо вскинул брови и скривился. — Кто дал тебе право разгуливать по городу в неположенной одежде, будто свободная?

Ухватив за руку, он взглянул на надпись на браслете. И помрачнел, до боли сжав запястье. Я вскрикнула и взмолилась отпустить: неудобно стоять на цыпочках, да ещё железных тисках чужой хватки.

— Так это тебя, тварь, посадили рядом с дочерью?

Норн оттолкнул меня, от неожиданности я с трудом удержалась на ногах. В глазах его сквозило презрение.

Значит, передо мной отец норины Мирабель, граф Ларели.

Шоан, но я-то тут причём, я ведь не сама туда села, это всё хозяин!

— Рабыня обязана отвечать, когда её спрашивают.

— Я не знаю, что ответить, мой норн, потому что не понимаю, о чём речь.

— Зато твой хозяин знает. Предупреждаю, торха: не зарывайся! Ты никто и всегда должна об этом помнить. Забудешь, посмеешь причинить малейшее огорчение Мирабель, — пожалеешь. И ты, и ублюдки, которых родишь. А сейчас я позову стражу, и тебя переоденут.

Граф даром словами не разбрасывался: меня подхватили под руки двое солдат и отконвоировали во двор казённого дома. Под наблюдением норна раздели и кинули под ноги платье торхи, явно не по размеру. Мою одежду разрешили забрать, раз она куплена на деньги виконта Тиадея.

— Ну вот, всё как нужно, — граф окинул меня довольным взглядом. — Тебе к лицу уродливые вещи — отражают сущность. А теперь пошла отсюда!

Норн дал шпоры коню, с ног до головы окатив меня из ближайшей лужи.

Отвернувшись, отряхнулась и, низко опустив голову, побрела прочь.

На лестнице столкнулась с госпожой. Естественно, та поинтересовалась, почему я так выгляжу. Рассказала только часть правды: что меня приказал переодеть какой-то норн.

— Ты не запомнила, как он выглядел?

— Это был… ваш отец, госпожа.

Норина Мирабель испуганно вздрогнула и приказала молчать.

Когда вернулся хозяин, ему донесли о неприятном инциденте. И, естественно, ему это не понравилось. Я, разумеется, не назвала имени обидчика, только улицу, на которой всё произошло.

Законы действительно предписывали торхам ходить по улицам в одежде, демонстрирующей их статус, поэтому норн выдал специальное разрешение на ношение обычного платья, велев всегда носить с собой. Оно пригодилось: гуляла я много, и одна, и с Рагнаром.