Песочные часы

Норн удивлённо взглянул на Тьёрна и нахмурился.

Маг не стал медлить с объяснениями:

— Мне показалось жестоким держать беременную девушку одну в зимнем саду. Когда я случайно заметил её, она сиротливо ютилась на краешке скамейки и с тоской смотрела в пространство. А эмоции матери могут негативным образом отразиться на ребёнке. Я отвёл её к себе и накормил — ваша торха была голодна, но боялась сказать об этом, не желала мешать. Потом дал почитать книгу — вот и всё. Я как раз вёл её обратно в гостиную, когда появились вы, мой норн. Кстати, у девочки нестабильный спектр чувств, она склонна к депрессиям.

— И что? — хозяин напрягся. Теперь преобладало волнение.

— То, что возможны истерики, беспричинные страхи, мысли о выкидыше или рождении мёртвого ребёнка. Они могут привести к несчастью.

— Это можно как-то исправить? — норн шагнул ко мне, обнял, привлёк к себе. Уже не сердился.

— Да, частично. Сеансами магической терапии. Попросите своего мага приехать.

Хозяин скривил губы, что-то обдумывая, а потом, усмехнувшись, спросил:

— Признайтесь, снэр Тьёрн, вам не терпится получить хорошие рекомендации и попасть ко двору?

Маг промолчал, а потом, улыбнувшись, спросил:

— С чего вы взяли, мой норн, что я тешу себя такой надеждой?

— Вы честолюбивы, в этом я убедился при нашей первой встрече. И такая пристальная забота о торхе… Не подозрительно ли, при условии того, что сеньор Мигель сейчас занят и не может приехать раньше нового года.

— Думайте, что хотите, но после моих услуг вашей супруге стало лучше. Неужели вы не желаете рождения здорового младенца? Во время беременности возможны осложнения, а эмоции вашей торхи нестабильны… Если она улыбается, мой норн, это ещё ничего не значит: такие, как она, учатся прятать эмоции.

— Знаю! — резко перебил его норн. — Так и быть, изредка приходите, но по собственной инициативе. Платить я не намерен, а рекомендательное письмо, возможно, напишу.

Тьёрн не злоупотреблял щедрым приглашением хозяина, приходил раз в месяц. Я ждала этих встреч, стараясь выглядеть как можно привлекательнее, как может только выглядеть беременная женщина, скрывающая от хозяина, что она для кого-то наряжается.

В новом году я располнела и совершенно перестала работать, только читала, вышивала и гуляла. А ещё чувствовала себя некрасивой. Глупо? Сама знаю, но ничего не могла с этим поделать.

Спала одна, потому что близость перестала приносить удовольствие: боялась за ребёнка. Стоило почувствовать хоть малейший намёк на желание норна, как под надуманным предлогом отпрашивалась. Один раз даже позволила себе дерзость: открыто заявила, что не хочу.

Вскоре и хозяин перестал приставать, только гладил живот, радуясь, что малыш начинал пинаться. А пинался он знатно.