Песочные часы

Увы, без серого лифа и полосы по подолу не обошлось — проклятые правила!

В театре, вопреки опасениям, ничего страшного не произошло. Я ни на минуту не оставалась одна, даже в дамскую комнату сопровождала норина Мирабель (а выходить пришлось раза четыре — неудивительно, при том объёме жидкости, которым меня поили!), и представление смотрела, сидя на коленях у норна.

Правда, в этот раз обошлось без мороженого — могла заболеть. Зато было вкусное пирожное и чашечка какого-то напитка.

Словом, я осталась довольна.

А с утра нашла на столике серёжки с бриллиантами. Даже подумать страшно, сколько они стоят!

Отношения с нориной Мирабель немного наладились, хотя ревность не прошла. Я видела, как она с болью и завистью смотрела на мужа, когда тот интересовался моим здоровьем.

Госпожа знала, что он спит со мной. Не постоянно, разумеется, а время от времени: хоть тошнота отступила, настроение постоянно скакало. Кому же полюбятся женские истерики? В такие дни, а их было немало, хозяин вообще не подходил, предпочитая не находиться в одной комнате. Судя по всему, нервозность торхи заставляла его ночевать с женой, с которой его сблизила, как ни странно, именно моя беременность. Во всяком случае, супружеский долг исполнялся регулярно.

Радовалась ли этому норина Мирабель? Не знаю, она ни с кем это не обсуждала, но с утра бывала рассеянна. Я не удивлялась: хозяин умел не давать выспаться. Правда, сам он сонным не выглядел, заходил проверить, соблюдаю ли предписания врача и не встала ли раньше положенного. Если встала и пыталась по привычке помочь служанкам, одаривал недовольным взглядом и отправлял рукодельничать — «Раз уж у тебя такая бурная жажда деятельности».

Мои обязанности постепенно свелись к обслуживанию господ. После того, как пожаловалась одной из девочек на усталость и раскашлялась при норне, у меня отобрали метёлку. Бельё всё ещё носила, баночки расставляла, растворяла в ванной ароматическую соль, через раз помогала госпоже одеться, но в ежедневной церемонии купания не участвовала. Зато следила за тем, как хыры моют полы и натирают воском паркет.

Когда животик подрос, работать практически перестала и по собственной инициативе помогала кухарке готовить. И то, до тех пор, как хозяин не узнал и не устроил разнос.

Недели через две хозяин взял меня с собой к барону Сомааршу.

Разумеется, другу первым делом продемонстрировали располневшую меня, хотя, чтобы похвастаться, нужно было выждать ещё месяца три, чтобы предъявить «во всей красе». А так ничего не заметно, только если пощупать живот, чего, разумеется, барону не позволили. В отличие от Тьёрна, который на правах мага вызвался взглянуть, как у меня обстоят дела.