Песочные часы

Значит, каждая достоинством в десять цейхов. Таких монет у хозяина (отныне он был не просто покупателем, а моим хозяином) осталось ещё штук двадцать.

Себр вновь поклонился, отвернулся и украдкой пересчитал деньги.

— У вас с собой браслет, мой норн, или я велю надеть на неё стандартный?

— Разумеется, нет. Я не рассчитывал купить торху и не взял его. Не забудь последить, чтобы имя было указано правильно, а то знаю я, каких магов вы нанимаете! Недоучек, готовых работать за дюжину в месяц. Да, мне нужна ещё парочка хыр: одна для дома, другой в имение, на подсобную работу. Или у тебя только девчонки?

— Нет, отчего же. Я с радостью подберу для моего норна всё, что он пожелает. Девочка посмазливее?

— Не уродина же! У меня хорошая прислуга, хочу заодно доставить им приятное.

— Помоложе, постарше?

— Не подросток. Просто до этого были прецеденты, — он недовольно поджал губы. — Подростки хрупкие, бесполезная трата денег. И детей обычно не вынашивают. Что до мальчика, то нужен постарше, внешность меня не волнует.

— А жаль, у меня есть такой замечательный малец…

— Себр, — гневный взгляд, брошенный на деала — и тот в страхе сжимается, низко опускает голову, — мальчиков для спальни предпочитает господин судья, а мне нужен работник.

Что-то пробормотав в своё оправдание, в качестве компенсации за нечаянное оскорбление Себр пообещал, что продаст злополучного мальчика за символическую плату в полцейха и сам озаботится доставкой рабов к покупателю.

Меня увели в какую-то комнатку, где сидели женщина и пожилой мужчина со знаком мага. Женщина пригласила меня за ширму, где лежало новое чёрное нижнее белье нужного размера (два комплекта: самое простое и кружевное, с атласными лентами) и знакомое платье торхи.

— Сейчас надень простое, а когда хозяин захочет, смени на кружевное. Носи его по праздничным дням и всякий раз, когда хозяин заранее предупредит, что хочет провести с тобой ночь, — поучала женщина, помогая переодеваться. — Всегда будь покорной, никогда ему не отказывай. Запомни: для торхи нет большего счастья, чем согревать кровать хозяина. Он должен стать для тебя единственным мужчиной, богом, если угодно.

— А торхи, они кто? Наложницы? — я с облечением избавилась от «выставочного наряда» и потянулась к белью, добротному, удобному. Стеснения я не испытывала: женщина милостиво отвернулась.

— Нет, девочка! — рассмеялась араргка. — Мне сложно тебе объяснить, у других народов нет такого понятия. Торха — одновременно горничная и личная служанка хозяина, его неприкосновенная радость и, если он захочет, мать его детей. Для хозяина — ты рабыня, для всех остальных — служанка. И, вот ещё что, запомни, что никто не имеет права касаться тебя, кроме хозяина. Закон охраняет чистоту торхи.