Песочные часы

В конце месяца норина Мирабель неожиданно попросила быть ласковее с хозяином:

— Ты его торха, он покупал тебя для любви. Я не желаю так часто исполнять супружеский дол — а приходится. Пожалуйста, веди себя, как прежде.

Мне снова дозволили бывать в городе, поэтому решила нанести визит вежливости Тьёрну. Он служил у барона Роналда альг Сомаарша, но я надеялась, что маг не съехал из «Танцующей лошади». Не хотелось бы справляться о нём в доме барона: могли что-то заподозрить. Разве что дать какому-то мальчишке монетку, чтобы тот выследил Тьёрна.

Было одно «но» — одну меня не отпускали. С Карен тоже — только с мужчинами. Никаких красных нитей, но вечно на глазах: хозяин опасался, что сбегу. Жили бы в провинции — из замка бы не выпустил, а тут легче. В Гридоре солдаты, агейры — самой не выбраться.

Единственная возможность — сопровождать куда-то госпожу, а потом отлучиться под надуманным предлогом. Только норина Мирабель нигде не бывала: всё ещё переживала из-за нерождённых детей. Спасибо Тьёрну, не замкнулась в себе и не рыдала. Но улыбалась редко.

Оставалась надежда, что она поедет на день рождения к подруге: приглашение госпожа получила, отказа не отправила.

Беспокоило и то, что содержимое бутылочки уменьшалось.

Передо мной стояла дилемма: родить от хозяина или позаимствовать немного капель госпожи. Если пить нерегулярно, а только после близости, можно растянуть на больший срок. Хотя теперь я сомневалась, рассматривала вариант рождения сына или дочки: закормили сладким. Да и всё равно бы пришлось: почему не сейчас? Заодно норн бы успокоился, перестал меня молчаливо винить, в доме воцарилось бы спокойствие вместо этой гнетущей атмосферы.

Своя норина Ангелина… Интересно, какая бы она родилась? Тоже с такими крошечными ручками? Но точно не голубоглазая. Только норн бы не обрадовался — желал только мальчика. И отдал бы мою девочку чужим людям. Я бы не вынесла. И племенной кобылой тоже быть не желала.

Один ребёнок… Но ведь дети рабыни тоже рабы. И я не люблю норна Тиадея. Это он меня любит, а я только жалею.

В итоге госпожа никуда не пошла, хоть хозяин и настаивал, чтобы она развлеклась. Сам он занимался чем-то важным. Приносил какие-то документы, тщательно их прятал, дал по рукам хыре, которая всего-то прикоснулась к секретеру, когда мыла пол. Мне, пытавшейся рассмотреть краешек листа в кожаной папке, пока норн переодевался, было недвусмысленно сказано: «Даже не думай».

В середине июня случилась негаданная встреча.

Я в сопровождении пары слуг и трёх хыров-носильщиков пошла на рынок. В толчее невозможно идти рядом, поэтому наш с Алоиз провожатый отстал, видимо, не интересуясь процессом покупки овощей. Но из виду не терял. И нас, и стражников, патрулировавших кишмя кишащее ворами место.