Песочные часы

Бедняжка не могла смотреть на еду, болезненно реагировала на резкие запахи, стала нервной, много плакала безо всякой причины.

Она боялась рожать, боялась родить мёртвого ребёнка или умереть во время родов. Я устала успокаивать её и с облегчением вздохнула, когда у госпожи начались схватки.

Мирабель кричала, а хозяин, осушив пару стаканов рашита, заперся в кабинете, велев сказать, когда всё закончится. Ждать пришлось долго: миновал день, наступила ночь, а крик младенца всё не раздавался.

Акушерка несколько раз выходила, просила сладкого чаю и, отказываясь что-либо говорить, возвращалась к роженице.

Норн не мог заснуть, выискивал невидимую пыль, придирался к слугам, срывал волнение на попадавшихся под руку хырах, мерил шагами комнаты. Его бесило собственное бессилие и неизвестность.

— Успокойтесь, хозяин, всё будет хорошо, — я решилась протянуть кружку с успокоительным. Понимаю, он волнуется, но ведь от него ничего не зависит. — С госпожой врач, опытная акушерка. Сеньор Мигель готов помочь в любую минуту. Роды иногда затягиваются, к примеру, одна моя родственница рожала два дня…

Хозяин, вопреки опасениям, выпил лекарство и, покосившись на меня, устало то ли попросил, то ли приказал:

Я кивнула и спросила, не нужно ли ещё чего-нибудь.

Он отрицательно покачал головой, покосился на спальню жены и быстрым шагом направился к кабинету. Значит, остаток ночи проведёт там, ложиться не собирается.

Хозяин сидел за столом, пытался что-то читать, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам. Я устроилась у его ног, прислонившись к ножке стола.

Глаза слипались, но спать сидя неудобно. Да и нельзя было спать.

Отодвинув бумаги, норн вздохнул и усадил меня на колени. Провёл рукой по щеке, притянул голову к себе, устроив на плече. Обнял, удобнее перехватив, и спросил:

— Намучалась с ней? Подремли, судя по всему, это надолго.

— А как же…? — я в недоумении подняла на него глаза.

— Я просил просто посидеть, а не развлекать. Хотя, одно твоё присутствие уже отвлекает.

Не стала спорить и позволила сну смежить веки.

Как оказалось, хозяин тоже задремал — подействовало успокоительное, поэтому первый крик младенца мы, к несчастью, пропустили.

— Мой норн, мой норн, ваша супруга разрешилась от бремени! — радостный голос акушерки с трудом пробрался сквозь паутину сна.

Хозяин встрепенулся, толкнул меня и встал, поспешив вслед за повитухой.

Зевнув, оправила платье и тоже вышла в коридор, чтобы поздравить норна со столь знаменательным событием.

Реакция хозяина у кровати спящей супруги (врач предпочёл дать ей снотворное), стёрла с лица улыбку. Разочарование.