Песочные часы

Вот, держи свои капли!

Маг положил бутылочку с каплями рядом со мной.

— Одевайся, тушь отмывай (я тут миску с тёплой водой и тряпочку оставил) и приходи к столу.

На столе оказались всякие вкусности, которые я с удовольствием съела: после ритуала разыгрался зверский аппетит.

Тьёрн ухаживал за мной, отрезая то кусочек того, то кусочек этого, потом напоил успокаивающим отваром и помог подняться по лестнице обратно в библиотеку.

— Я в левом крыле замка, в башне живу. Третий лестничный пролёт, вторая дверь направо, — зачем-то шепнул на прощание маг и оставил меня одну посреди тёмного спящего замка.

Разумеется, наносить Тьёрну ночной визит я не собиралась. Долг за молчание я отдала сполна: то, что он проделал, — незаконно.

Стать его любовницей? Допустим, он симпатичный, приятный в общении, но меня не так воспитывали. Да, мне понравилось с ним целоваться, но это вовсе не повод окончить дни в страшных мучениях: норн узнает, не пощадит. К слову, хозяин целовался лучше. Когда хотел, он мог быть нежным.

А вот просто посидеть я бы с Тьёрном с удовольствием. Он не похож на привычных араргцев, с ним и ведёшь себя иначе: не боишься. Не возражала бы, если бы такой за мной ухаживал, но законы… По закону даже улыбнуться нельзя.

Норн вернулся довольным, пронизанным морозной свежестью и немного заросшим. Похвастался добычей. Я изобразила улыбку, хотя вид несчастных зверушек был неприятен. Но мужчинам нравится охота. И трофеи свои они демонстрируют не просто так: стараются показать мужественность и силу.

А он ждал, что я приду в восторг. Могла ли я поступить иначе?

Хозяин пообещал мне одну из шкур — «на воротник». Я поблагодарила его низким поклоном.

Мы прогостили в замке сэра Тиадея ещё дней пять, и все эти пять дней я боялась, что аптекарь справится у норины Багонсор, посылала ли она за каплями, или иным другим способом станет известно, что я купила в деревне. Каждый раз, когда к хозяину подходил управляющий, сердце замирало, но, видимо, Тьёрн сделал всё, чтобы сохранить мой секрет в тайне.

Обратно в Гридор опять возвращались втроём.

Заметно похолодало, и хозяин настоял на том, чтобы я не сидела на полу.

Норина Богонсор не возражала, так же выразив опасения, что я заболею или застужусь. Она прихватила из замка томик поэзии и иногда читала его вслух. Разумеется, не мне, торхе, а норну: часть пути он проводил в седле, часть с нами, в экипаже.

Они сидели рядом, а я напротив, занимаясь чем-нибудь полезным, например, вышивая вензеля на платках. Пальцы мёрзли, игла плохо слушалась, и работа продвигалась медленно.

Стихи были красивые, в основном, о любви. Я невольно заслушалась, и хозяин это заметил:

— А что именно нравится? Что ты представляешь? Себя? Лей, несерьёзно, право слово!

— Напрасно ты, — вступилась за меня норина Фрейя.