Девушка из песни

Шайло заверила меня, что он знает о моем приходе, но все равно чувствовала себя нежеланным гостем.

– Привет. – Он сделал глоток пива. Я подавила желание спросить, как он себя чувствует и как его диабет. Теперь это забота Эмбер и его друзей. Я уже не уверена, отношусь ли к их числу.

– Как поживаешь? – спросила я.

– Хорошо. А ты?

– Нормально.

Господи. После долгих лет глубоких, вдумчивых споров и пререканий о смысле жизни вести с Миллером такой банальный разговор – настоящая пытка.

Я через костер встретилась взглядом с Шайло. Она дернула головой и одними губами произнесла:

– Действуй.

Я откашлялась и наклонилась к Миллеру. От него пахло дымом, солью и его собственным неповторимым ароматом.

– Мы можем поговорить? Давай прогуляемся?

Он уставился на огонь, отгородившись стеной, взгляд был жестким. Но когда повернулся, его взгляд немного смягчился.

– Конечно.

Он встал и протянул мне руку. Я приняла помощь, и сердце бешено заколотилось. Последний раз мы касались друг друга несколько месяцев назад. Когда он поцеловал меня. Его ладонь была твердой и шершавой, но нежной. Он поднял меня на ноги, а затем отпустил.

– Мы скоро вернемся, – сказал он компании, сделав акцент на слове «скоро».

Чувствуя на себе три пары глаз, я отряхнула песок с задницы и последовала за Миллером. Хижина стояла в тупике из скал, обвалившихся в океан. Мы отправились обратно тем же путем, прочь от костра, к относительно ровному небольшому пятачку пляжа. Полная луна освещала наш путь.

Миллер молчал, сгорбившись в своей клетчатой фланелевой рубашке, ожидая моих слов. В ушах прибоем шумела кровь, я до смерти боялась окончательно потерять его, и боялась узнать наверняка. Мне вспомнились слова Нэнси, что я не трусиха.

Глубоко вздохнув, я начала:

– Прости.

Миллер настороженно нахмурился.

– За что?

– За то, что произошло между нами. За все.

Он слегка расслабил плечи.

– Это не твоя вина. Мне не следовало тебя целовать.

Ветер трепал мои волосы, кидая их на лицо и скрывая вспыхнувшую в моих глазах боль. Когда я не могла думать ни о чем другом, кроме нашего поцелуя, он сожалел о нем. Маятник качнулся ко мне и не собирался двигаться.

– Что было, то было, – произнесла я. – Сегодня я пришла сюда просто потому, что скучаю по тебе. Я скучаю по своему другу. Это все, что мне хотелось сказать. Что последние месяцы были очень тяжелыми без тебя, и… Я просто хотела, чтобы ты это знал.

Воцарилась тишина, если не считать ветра и шума волн, разбивающихся о берег. Миллер остановился и наполовину сел – наполовину облокотился на валун, засунув руки в карманы, и устремил на меня взгляд. Благодаря вязаной шапочке ветер не кидал волосы ему на глаза.