Волчья песнь

И я хочу быть рядом с ним в любом возможном качестве.

— Хм… — произнесла мама. — Окс? Что думаешь?

Все затаили дыхание.

А я… что.

Я просто тупо уставился. Кожа невыносимо натянулась, став слишком тугой.

Как будто вот-вот лопнет.

Как будто вот-вот лопнет, и я проснусь, потому что наверняка это был всего лишь сон. Все происходящее казалось просто сном.

— Почему? — спросил я, поскольку это была единственная вещь, которую я никак не мог понять. Единственное, чего я никак не мог осилить. Мой папа был мертв, но он говорил, люди будут дерьмово ко мне относиться, а это вовсе не было дерьмом. Это пугало, это была возможность. Это была ответственность, но вовсе не дерьмо. Совершенно точно не дерьмо.

— Почему — что? — переспросил Джо, растерявшись.

— Почему именно я?

— А почему нет? — теперь он хмурился.

— Когда-нибудь ты станешь Альфой, — и без сомнений великим Альфой.

— И?

Я уставился на свои руки.

— Это важно.

— Я понимаю.

— А я нет…

— Ты нет — что?

— Ты же понимаешь. Я никто.

Вдруг Джо оказался прямо передо мной, и он был зол. Практически вибрировал от ярости.

— Заткнись, — потребовал он. — Просто заткнись.

— Джо… — начал было я, но он оборвал меня.

— Ты не должен так говорить. Даже думать так не смей.

— Тебе семнадцать…"

"— И что же? — теперь он рычал, и я знал, если посмотрю на него, то увижу, как волк проступил наружу. — Думаешь, я не знаю, что делаю? Думаешь, раз мне всего семнадцать, я понятия не имею, о чем говорю? Я уже очень давно не ребенок, Окс. Я перестал им быть с того самого момента, когда он в первый раз заставил меня кричать в трубку, чтобы мама могла слышать, как он ломает мне пальцы. Я перестал быть ребенком с тех пор, как он отобрал это у меня, превратив в кого-то другого. Я знаю, что это. Знаю, что делаю. Да, мне семнадцать, но в тот день, когда встретил тебя, я понял, что сделаю для тебя все, что угодно. Сделаю все, чтобы ты был счастлив, потому что никто никогда не пах так, как ты. Как конфеты и сосновые шишки. Эпично и восхитительно. И это был дом. От тебя пахло моим домом, Окс. Я уже и забыл, что это такое, ясно? Я забыл об этом, потому что он отнял его у меня, и я не мог отыскать его снова, пока не нашел тебя. Так что не смей стоять здесь и говорить, что мне всего семнадцать. Мой отец подарил маме своего волка, когда ему было семнадцать. Это не вопрос возраста, Окс. Это когда ты знаешь.

— Но я не… — голос звучал хрипло, когда я попытался заговорить.

— Заткнись! — воскликнул он. — Знаешь, что? Нет. Ты не в состоянии решать, чего достоин, потому что, очевидно, ты этого не знаешь. Ты больше не можешь решать это, потому что не имеешь ни малейшего гребаного представления о том, что в действительности достоин всего.