Волчья песнь

Она с громким стуком упала на тарелку.

— Джо, — вздохнул Томас. — Серьезно?

— Упс, — выдал Джо. — Простите.

В его голосе не было и капли сожаления.

— О боже, — произнес Келли. — Теперь все наконец-то обрело смысл. И стало гораздо противней.

— Я испекла пирог на десерт, — объявила Элизабет, возвращаясь к столу. — Со взбитыми сливками.

Я застонал.

Джо выглядел необычайно довольным.

И стал еще довольнее, когда собрал пальцем крем, а потом начал слизывать его с кожи, не сводя с меня глаз."

"У Картера с Келли на лицах застыло одинаковое выражение отвращения и ужаса.

— Прекрати, — прошипел я ему.

Джо склонил голову набок, а потом подался ко мне и тихо произнес:

— О, Окс. Я ведь только начал.

ГЛАВА 14

И ГАЛСТУК-БАБОЧКА/РАДИ ТЕБЯ ВСЕ, ЧТО УГОДНО

Мне следовало догадаться, что он этого так не оставит.

Джо дал мне три дня, чтобы попереживать. Чтобы помучиться из-за каждой мелочи, которая когда-либо происходила между нами.

Теперь все встало на свои места. Джесси. Мужчины, с которыми я спал. То, как Джо исчезал из моей жизни на несколько дней после них.

И Фрэнки тоже. Фрэнки был его попыткой… чего? Нормальной жизни? Чем-то, что не являлось мной?

Как выяснилось, Фрэнки мне не нравился. Совершенно.

Три дня. Джо дал мне три дня на размышление.

Три дня он улыбался мне.

Три дня я пытался понять скрытый смысл каждого сообщения, которое он мне присылал. В понедельник и во вторник Джо ждал меня на грунтовой дороге, когда я возвращался домой с работы.

— Привет, Окс, — здоровался он.

Я краснел.

Мы шли домой вместе, я пытался подобрать слова, чтобы сказать, что ничего не получится, и «ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я», и «тебе же было всего десять, как ты мог это сделать, когда тебе было всего десять…», но так и не сумел произнести их вслух.

Его рука часто касалась моей, и время от времени мне хотелось взять ее в свою.

На третий день Джо на дороге не оказалось.

Я должен был бы ощутить облегчение.

Но вместо этого почувствовал лишь разочарование.

Пока не пришел домой.

У мамы выдался выходной, первый за долгое время.

Так что, конечно же, она была дома, когда я вернулся.

Как и Джо.

Сидел за нашим кухонным столом.

В парадных брюках, парадной рубашке.

И галстуке-бабочке.

Что неожиданно оказалось одной из моих самых больших слабостей.

Наблюдая эту картину, я вошел в дверь кухни.

— Хм… — проронила мама. — Теперь все начинает обретать смысл.

Я потер побаливающий нос и нахмурился, глядя на них обоих.

— Что тут происходит?

— Джо попросил разрешения поговорить со мной, — произнесла мама.

— Я принес ей цветы! — выпалил Джо, задыхаясь и нервничая.

— И он принес мне цветы, — согласилась она, указав кивком на вазу, что стояла на столе, в которой красовались ирисы — ее любимые цветы. Как он это выяснил, я уже никогда не узнаю.