Волчья песнь

Все началось с покалывания на коже.

Как будто кто-то шепчет мне на ухо.

Джо даже не шелохнулся.

Томас не шевелился тоже.

Но потом по коже побежали мурашки. В голове и сердце все зашлось вихрем, и я подумал, что, может быть, именно так себя чувствуешь, когда в тебя ударяет молния. Узы стаи вспыхивали в груди, и я чувствовал их все, каждую из них, меня охватило пронзительное облегчение, такое невыразимо зеленое, потому что они были живы, все они, что стало даже больно, потому что Картер был сильным, и Марк, и Элизабет, и Келли, и Гордо (он тоже был там, впервые, как часть стаи, и я чувствовал его магию на языке, озоновый привкус и горечь).

А Джо, Джо был самым ярким из всех, самым сильным, и в нем была такая сила, что я едва мог дышать.

И Томас.

Томас тоже был там.

Но лицо его выглядело очень бледным. Связующая нить казалась невероятно тонкой.

Слабее, чем должна была быть.

Как будто он едва держался.

Барьер снова встал на свое место.

Томас открыл глаза. Они вспыхнули оранжевым тусклым светом.

Он вздохнул с таким зеленым облегчением.

— Окс, — выдохнул он. — Волк силен ровно настолько, насколько сильны его узы.

Его глаза закрылись.

Он глубоко вздохнул еще раз.

И его грудь больше не поднялась.

Нить оборвалась и исчезла.

— Папа, — позвал Джо.

На его щеках проступила шерсть. Лицо начало вытягиваться в волчий оскал. Губы скривились. Зубы удлинились в клыки. Он откинул голову и запел песню Альфы, широко распахнув глаза, что пылали красным огнем.

ГЛАВА 20

ОТКРЫТЫЕ РАНЫ/ДОРОГА ДОМОЙ

Ричард исчез.

Осмонд исчез.

Роберт Ливингстон так и не объявился.

Большинство Омег были мертвы.

Те, кто остался в живых, сбежали.

Но, само собой, я даже не собирался задумываться над всем этим раньше времени.

* * *

Они уже знали.

Остальные.

Поняли еще до того, как нашли нас под дубами.

Почувствовали момент его смерти точно так же, как и я. Возможно, даже сильнее, учитывая, что я все еще оставался человеком.

Первыми из-за деревьев выскочили Картер с Келли, они бежали на четырех лапах, издавая пронзительный вой. Стоило им нас увидеть, как они тут же резко затормозили. Томас все так же лежал на траве. Джо стоял на коленях, склонив голову над отцом и уронив когтистые руки по бокам. Гордо прислонился к дереву, закрыв лицо руками, его татуировки ярко светились.

А я будто оцепенел, из-за своей матери, чье остывшее тело теперь лежало укрытое одеялом.

Из-за Томаса, чье тело пока не успело остыть и все еще продолжало кровоточить.

Картер отмер первым, подошел и провел носом по руке Джо. По его шее. Волосам. Он обнюхивал его, вдыхая запах своего нового Альфы. Шерсть была перепачкана кровью, и он поджимал правую переднюю лапу, но продолжал прижиматься к брату.