Песнь Сорокопута

По дороге один из моих пакетов порвался, и яблоки, помидоры и консервы покатились по дорожке, а я стоял как истукан и думал, что да, ещё хуже может быть. День не заладился с самого утра, начиная с подъёма в пять и заканчивая тем, что я, уставший, голодный, так ещё не выкуривший ни одной сигареты за последние три часа, горько вздыхал и просто пялился на укатившиеся, заляпанные грязью помидоры.

Эдвард нажал на дверной звонок, оглянулся и, нахмурившись, произнёс:

– Занеси сначала то, что у тебя в руках. Потом заберём остальное."

"Дверь никто не открывал. Возможно, Скэриэл был в душе. Эдвард смачно выругался, стараясь удержать все пакеты в одной руке, и вставил ключ в замочную скважину. Ни с первой, ни со второй попытки ему не удалось открыть дверь. Кажется, он тоже устал и был раздражён не меньше меня.

– Давай я? – Подойдя ближе, я потянулся за ключом в его руке.

– Секунду, – пропыхтел он, и дверь отворилась.

Эдвард пропустил меня первым, и я с облегчением внёс пакет на кухню. Повсюду были разбросаны вещи, а в раковине – грязная посуда. Уборкой в доме занимался я, и именно мне придётся сейчас разбираться с последствиями чужой вечеринки.

– Скэриэл?! – позвал я у лестницы.

С дивана поднялась рука и помахала мне в ответ. Проходя мимо, я не заметил его, а он всё это время просто лежал.

– Что с ним? – мимоходом спросил Эдвард, бросил ключи на стол и добавил: – Схожу за тем, что выпало, а ты проверь его. Не помер ли там случайно.

– Такие не мрут, – буркнул я в ответ.

Я подошёл к Скэриэлу; он лежал лицом вниз, свесив с дивана левую руку и ногу. Он был без футболки, и от него за милю разило алкоголем. Оглядевшись, я наткнулся на две пустые бутылки.

– Ты там живой? – спросил я, нагнувшись. Он что-то промычал в ответ и махнул рукой. – Принести воды?

– Угу, – неразборчиво донеслось в ответ.

Эдвард ещё оставался снаружи, когда я вернулся к Скэриэлу. Он медленно поднялся, шумно дыша, словно пробежал стометровку.

– Вот вода. – Я поднёс стакан ближе. Обессиленной рукой он принял его и чуть было не разлил воду на пол. Я пользовался случаем и нагло разглядывал обнажённую грудь Скэриэла, пока он не видел. За два долгих глотка он осушил стакан и схватился за голову.

– Кажется, я перепил, помоги мне подняться в свою комнату.

Когда он чуть привстал, я схватил его под локоть. Скэриэл обхватил меня за шею, качнулся, я сгрёб его в охапку (со стаканом в одной руке это было затруднительно), боясь, что он упадёт.

– Что с ним? – снова удивился Эдвард, заходя в дом.

– Говорит, что перепил, ему плохо.

– Кончай представление, Скэриэл, – бросил Эдвард, открывая холодильник. – Джером, он переносчик, его не берёт алкоголь.

Скэриэл выпутался из моих рук и разразился громким смехом, падая обратно на диван.