Песнь об Ахилле (ЛП)

Ноги словно колонны храма, брови сдвинуты в гневе. Он не смотрел на окружавших его, он шел так, словно был один на поле битвы. Он пришел убить меня. Гектор.

Дыхание мое замерло, и рваная боль усилилась, будто ран стало больше. Воспоминание ударило как биение в висках собственной крови. Он не может убить меня. Не должен. Ахилл в этом случае не пощадит его. А Гектор должен жить, всегда, даже когда станет старым, даже когда станет так дряхл, что кости его будут выпирать под кожей, словно большие камни в обмелевшем ручье. Он должен жить, потому что жизнь его, думал я, отползая назад по траве, это последняя плотина, что прорвется прежде, чем прольется кровь самого Ахилла.

В отчаянии я повернулся к стоящим вокруг, я хватал их ноги. Прошу, прохрипел я. Прошу.

Но они и не глянули. Они смотрели на своего царевича, старшего сына Приама, на то, как неотвратимо он приближается ко мне. Голова моя откинулась назад и я увидел, что он уже рядом, копье его поднимается. Единственное что я слышал сейчас, это как мои легкие со свистом нагнетают в грудь воздух, который тут же вырывается из нее. Копье Гектора занесено надо мной, словно острога рыбака. И вот она падет, сияющее серебром, на меня.

Нет. Руки мои взлетают в воздух, будто вспугнутые птицы, стараясь удержать неотвратимое движение копья к моему животу. Но против силы Гектора я слаб как младенец, и рука моя скользит, брызгая кровью. Острие копья несет такую боль, что дыхание мое замирает, всплеск предсмертной судороги сотрясает мое тело и угасает в животе. Голова моя откидывается назад, и последнее, что вижу я — Гектора, склонившегося надо мной, проворачивающего копье во мне так, словно он лепил горшок. Последнее, что я успел подумать, было — «Ахилл».

Стоящий на валу Ахилл вглядывается в темные тени, мечущиеся в круговерти боя на поле у Трои. Не в силах различить отдельных воинов. Погоня за троянцами кажется косяком рыб, и мечи и доспехи взблескивают как рыбья чешуя под солнечными лучами Греки гонят троянцев, как и говорил Патрокл. Скоро он вернется, а Агамемнон склонит колени. И они снова будут счастливы.

Но этого Ахилл не ощущает, в нем все занемело. Поле сражения, словно голова Горгоны, медленно превращает его в камень. Перед его взором извиваются змеи, сплетаясь в темный клубок у подножия троянских стен. Пал царь или царевич, и теперь идет бой за его тело. Кто? Он прикрывает ладонью глаза, но ничего не в силах разглядеть. Патрокл приедет и расскажет.

Все видится ему кусками. Люди, идущие по берегу к лагерю. Одиссей, плетущийся в стороне от остальных царей. Менелай, несущий что-то на руках. Покачивается бессильно испачканная травой и землей нога. Слипшиеся пряди волос выбились из-под подвязывающей их кожаной ленты. Немота сейчас кажется милосердной. Последние ее мгновения.