Песнь об Ахилле (ЛП)

Только глаза были моими собственными, темными и большими, чем у него. Он поцеловал меня, перехватывая мое дыхание своей сладкой теплотой. Потом взял меня за руку и мы вышли к мирмидонянам.

Они были уже построены, вооружены и выглядели неожиданно грозно — ряды, закованные в сверкающий, как крылышки цикад, металл. Ахилл провел меня к колеснице, запряженной его тройкой — не покидай колесницу, не мечи копья, — и я понял, что он боится, что я выдам себя, если ввяжусь в бой. — Все со мной будет хорошо, — говорил я ему. И отвернулся, устраиваясь в колеснице, пристраивая копья и стараясь встать устойчиво.

Ахилл бросил несколько слов мирмидонянам, махнув рукой в сторону дымящихся корабельных палуб, черный пепел от которых летел к небесам, человеческая масса, клубившаяся подле них. — Верните мне его невредимым, — сказал он им. Они закивали и заколотили копьями о щиты в знак согласия. Автомедон встал впереди меня и разобрал вожжи. Все мы знали, отчего колесница была необходимостью — побеги я просто по берегу, и меня невозможно будет выдать за него.

Кони зафыркали и дернули, чувствуя руки колесничего. Колеса вздрогнули, я пошатнулся и копья мои стукнули друг об дружку. — Разбери их, — сказал он. — Так будет проще. — Все ждали, пока я неловко переложил одно из копий в левую руку, при этом задев собственный шлем. Пришлось потянуться поправить его.

— Все будет хорошо, — сказал я им. И себе.

— Готов? — спросил Автомедон.

Я бросил последний взгляд на Ахилла, стоящего у своей колесницы, почти в растерянности. Дотянулся до его руки, и он схватил мою. — Будь осторожен, — сказал он.

Хотелось еще много чего сказать, но тогда мы этого не сделали. Будет, думали мы, еще время поговорить, вечером, завтра, и еще целые дни после того. Он отпустил мою руку.

Я повернулся к Автомедону. — Я готов, — сказал я ему. Колесница покатилась, Автомедон направлял ее к плотной полосе песка у заплесков наката. Я ощутил, как мы достигли ее, колеса выровнялись и колесница покатилась легче. Мы повернули к кораблям, набирая скорость. Я ощущал, как ветер бьет в шлем, в его гребень, и знал, что конский волос его летит за мной по ветру. Я поднял копье.

Автомедон пригнулся, чтобы меня увидели первым. Песок разлетался из-под колес, а позади нас бежали мирмидоняне. У меня стало перехватывать дыхание, а пальцы до боли сжались на древках копий. Мы пронеслись мимо пустых шатров Идоменея и Диомеда, повернули вслед линии берега. И наконец первые групки людей. Лица их было не различить, но я услышал их крики, полные неожиданной радости — «Ахилл! Это Ахилл!» И я ощутил облегчение. Получается.

Еще две сотни шагов пронеслись под колесами, впереди были корабли и войска, головы повернулись в нашу сторону и ноги мирмидонян били слитно били в песок позади нас.