Песнь о Сиде

– А та красотка уже устала от моей компании, а? – спросил пленный. – Жаль, она мне понравилась. Такая молчаливая, но нервная. Истеричка. Да, истеричка. Я люблю истеричек. Знаешь почему, сеньорита? Они всегда сомневаются. И эти сомнения терзают их. Вот, например, сеньорита, ты глотаешь или сплевываешь?

Роман невольно оглянулся на дверь. Теперь понятно, почему Н. так быстро откликнулся на стук. Видимо, этот парень не затыкается.

– Хм, ты тоже молчаливая? Раньше я не понимал, в чем прелесть свиданий вслепую. Нет, не понимал. А теперь распробовал. Ну что ж, я предположу, что ты из тех, кто глотает. О, не спрашивай, как я догадался. Я нутром чую тех, кто глотает. Да, ты из таких. Так вот, про истеричек. Они никак не могут определиться, глотать или сплевывать, представляешь? И если выбирают первое, то тут же корят себя за то, что надо было выбрать второе, а если второе, то наоборот. И ничего не может доставить мне большего удовольствия, чем эти терзания! И кстати, сеньорита…

Роман вздохнул и посмотрел на часы. Это будут очень долгие два часа. Тут даже присесть негде. Он припомнил, что приближаться к пленному нельзя, поэтому пошел вокруг него по максимально возможному широкому кругу. Через какое-то время пленный вдруг заткнулся и наклонил голову вбок.

Роман замер, невольно дотронулся до кобуры, припомнив все предупреждения об опасности этого парня. Но, как и следовало ожидать, ничего не произошло. Да и не могло. Железный стул прикручен к полу, а руки пленника прикованы к стулу.

Внезапно чертов узник захохотал. Роман вздрогнул от неожиданности. Смех звучал так, будто кто-то царапает стекло выбитыми зубами. Своими же. Да и держит их в переломанной руке.

– Ты в этом борделе новенькая, а? – спросил пленник, резко перестав смеяться. – Другие девчонки тебя не обижают? А? Не бойся, можешь рассказать мне. Я тебя пожалею. Я буду с тобой нежен, да, сеньорита, нежен, я ведь у тебя первый? О, а что это за звук?

Роман не сразу понял, что от безделья стал щелкать пальцами, что, очевидно, дало пленному топливо для разговора.

– Это хрустят твои нежные пальчики? Они совсем не для оружия, а?

В этот момент Роман ощутил это жуткое чувство. Будто бы через его глаза смотрят. Будто кто-то внутри него, прямо в голове. И он знает все, что скрывает Роман. Все, что не должен знать никто. Он знает все, он все видит, от него не скрыть ни один темный уголок души. Никуда не убежать, не спрятаться, ведь он внутри, он смотрит через твои глаза!

Ему чудом удалось вспомнить совет Н. Он стал считать секунды, глядя прямо на пленника. Раз Миссисипи, два Миссисипи…

– О, сеньорита, что-то изменилось? – усмехнулся пленник.