Песнь о Сиде

– О, прости, амиго! – Сид послушался и с ужасом заглянул в слезящиеся глаза Томаса. – Я сделал тебе больно?

– Тогда представь, что сделают те парни в тюрьме? Ты бывал в тюрьме? О, по глазам вижу, что нет. Знаешь, какие глаза у тех, кто бывал в тюрьме?

– Посмотри в мои, если интересно! О, я сидел во всех возможных тюрьмах отсюда и до Анадыря! Я мог бы вести видеоблог о тюрьмах! Да, амиго, мог бы, если бы знал, где вообще находится Анадырь!

– Что ты несешь? – Томас совсем перестал понимать, что происходит, у него закружилась голова, его подташнивало.

– Бездушную справедливость и обаятельное зло! – как будто бы решив, что вопрос требует ответа, сказал Сид. – Ну так что, хочешь обсудить свою аферу со страховкой?

– Да! Или нет, или что я должен ответить? – растерялся Томас.

– Отлично! Я знал, что ты разумный парень! – Сид дружески хлопнул Томаса по плечу, едва не сбив с ног. – Давай перейдем к сути. Хочешь немножко нагреть страховую? Кто я такой, чтобы тебе запрещать? О, кто угодно, только не я. Знаешь что, амиго? Я даже помогу тебе. У тебя ведь нет опыта в таких делах, да? А у меня есть. Я украду эту картину так, что комар носа не подточит. И спрячу там, где ее никто никогда не найдет. А если попросишь – верну! Как тебе такое?

– И чего ты хочешь взамен? – Томас вовсе не собирался просить этого психа об услуге, но предпочитал не спорить.

– Ничего особенного! Я просто попрошу тебя выполнить несколько моих просьб. Ничего особого, ничего слишком сложного, тебе даже не придется покидать галерею.

– Узнаешь! Пойдем выпьем по бокальчику.

Сид, не дожидаясь ответа, двинулся к фуршетному столику, по дороге ловко перехватив с подноса официанта два бокала шампанского. Томас шел следом, лихорадочно соображая, что предпринять.

Этот парень знает про долг и про аферу со страховкой. Как только Томас от него отделается, нужно отменить кражу. Нужно придумать какой-то другой план. Но это потом.

– Итак, давай выпьем за успех нашего предприятия, – предложил Сид. – Если, конечно, ты не передумал.

– Не понимаю, о чем именно речь, – беря бокал в левую руку (правая ладонь все еще болела), попытался увернуться от прямого ответа Томас.

– Кстати, твои ребята сказали, что с радостью уступят эту работенку мне. Особенно тот татуированный верзила. Да, он особенно обрадовался. Хотя переговоры были напряженные. Да, очень напряженные.

Томас не успевал соображать. Едва он принимал одни обстоятельства, как этот дьявол насыпал новые. Татуированный верзила, вероятно, это тот самый парень, который должен был украсть картину. Как его звали? Джо? Джим?

– Я… – Томас открыл рот и снова закрыл: какой смысл что-то говорить?

– Тренируешься? – прищурившись, спросил Сид.

– Ну, перед тюрьмой.