Песнь о Сиде

Все вздрогнули и обернулись.

– То есть надо выйти?

– Да… – Роман понял, в чем проблема.

Панель расположена за парапетом, на высоте. Эта точка простреливается почти с любой части гаража. Тот, кто выйдет, в машину уже не вернется.

Все переглянулись. Роман почувствовал, как снова задрожали колени.

– Либо один труп, либо четыре, – сказал Сид, не открывая глаз.

– Без меня бы вы и сюда не добрались! – буквально взвизгнул Роман.

– А кто тогда пойдет? – ткнув в него стволом автомата, спросил фальшивый сержант. – Чем дольше тянешь, тем меньше шансов вернуться живым.

Как будто в подтверждение его слов, машину осыпал шквал пуль. Роман едва не заплакал. И сам не понял, от чего именно. То ли от того, что спасение было так близко. То ли от того, что он снова глупо ошибся. Эти люди ему вовсе не друзья. Им нет никакого резона спасать его жизнь. Они его просто используют.

– Пендехос, вас всему надо учить, – все еще не открывая глаз, устало вздохнул Сид. – Выходи из машины с картой. Тору, сдавай назад и отвлекай наших подружек, Ючи, там бойницы в стенах, ну стреляй, а!

Все еще раз переглянулись. Ситуация вдруг перестала быть неразрешимой. И хотя осадок остался, все решили пока забыть обо всем и действовать сообща.

Роман выскочил из броневика в тот момент, когда машина рванула задним ходом, поливая пулями показывающихся из-за техники противников. Они уже настроились на погоню, поэтому двигались глупо, просто неслись быстрее вперед. А потому, когда броневик стал откатываться назад, оказались без прикрытия.

Роман одним прыжком взлетел на парапет и трясущимися руками приложил карту, ожидая, что спину вот-вот прострелит боль. Буквально прострелит. Ему казалось, что сейчас все целятся именно в него. Руки так дрожали, что карточка ерзала по считывателю, рискуя вовсе соскочить в сторону. Так дело не пойдет.

Один Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи. Загорелся зеленый индикатор. Он спрыгнул с парапета, броневик снова сменил направление движения и мчался к воротам. Но ждать его на открытом месте глупо.

Роман поднырнул под медленно ползущие вверх ворота и оказался в ночном городе. Вдохнул удивительно сладкий воздух полной грудью, захохотал и осекся. Прямо перед ним стоял удивленный часовой. Роман покачал головой. Он не оперативник, он не выезжал из гаража на машине. Он не знал, что после туннеля, за дверью, еще один пост.

Ворота за его спиной медленно, слишком медленно ползли вверх. Часовой, судя по выражению лица, уже сообразил, что происходит. А у Романа нет даже пистолета. Он почувствовал, как глаза застилают слезы.

Он уже не видел часового, только смутную фигуру где-то вдали. Вот и все. Это последнее, что он увидит. Но он все-таки выбрался. Вдохнул этот сладкий воздух.