Песнь об Ахилле (ЛП)

Теперь он поднес серьги к ушам, поворачивая их так и сяк, играя в девушку. Это его забавляло, губы улыбались. Глаза блеснули, когда она на мгновение поймал мой взгляд. Я не мог удержаться от улыбки.

И тут громко и пронзительно зазвучала труба. Звук шел снаружи, долгий, а следом три коротких — наш сигнал опасности, надвигающегося несчастья. Ликомед вскочил, головы стражников повернулись к двери. Девушки вскрикнули и сбились в кучу, под звук бьющегося стекла роняя на пол свои сокровища.

Все девушки — кроме одной. Еще прежде, чем отзвучал последний сигнал, Ахилл схватил один из отделанных серебром мечей и стряхнул ножны из кожи козленка. Стол преграждал ему путь к двери, он разом перемахнул через него, второй рукой меж тем схватив копье. Он встал на ноги, с оружием наготове, спокойный как смерть — каким не может быть в такой миг ни девушка, ни даже любой из мужчин. Величайший воитель своего поколения.

Я глянул на Одиссея и Диомеда и ужаснулся — они улыбались. — Приветствую тебя, царевич Ахилл, — сказал Одиссей. — Мы искали тебя.

Беспомощно стоял я — весь двор Ликомеда слышал слова Одиссея. Они повернулись к Ахиллу. Мгновение Ахилл был неподвижен. Затем, очень медленно, он опустил оружие.

— Царевич Одиссей, — сказал он. Голос его был замечательно ровен. — Царь Диомед. — Он учтиво склонил голову, равный с равными. — Я польщен, что стоил таких усилий. — Сказано это было хорошо, с достоинством и легкой насмешкой. Теперь им будет трудно оскорбить его.

— Полагаю, вы желали говорить со мной? Я немедленно присоединюсь к вам, — он аккуратно положил меч и копье на стол. Уверенным движением развязал головное покрывало и сбросил его. Волосы его, освобожденные, сияли как полированное золото. Люди Ликомедова двора перешептывались в смятении, их взгляд были прикованы к нему.

— Может, вот это подойдет? — Одиссей вытащил откуда-то тунику. Он перебросил ее Ахиллу, который поймал ее.

— Благодарю, — сказал Ахилл. Весь двор, будто завороженный, смотрел, как он распахнул тунику, обхлестнул ею бедра и перебросил через плечо.

Одиссей повернулся к царю. — Ликомед, можем мы занять покой для приемов? Нам есть о чем поговорить с царевичем Фтии.

Лицо Ликомеда казалось застывшей маской. Я знал, что он думает о Фетиде и наказании. Он ничего не ответил.

— Ликомед, — голос Диомеда был резок и прозвучал как удар.

— Да, — выхрипнул Ликомед. Мне было жаль его. Мне было жаль нас всех. — Да. Сюда, вот сюда. — Он показал.

Одиссей кивнул. — Благодарю. — Он двинулся к дверям, уверенно, не сомневаясь, что Ахилл последует за ним.

— После тебя, — ухмыльнулся Диомед. Ахилл заколебался, взгляд его на один краткий миг упал на меня.

— Ах, да, — обронил Одиссей, оборачиваясь через плечо. — Если желаешь, Патрокл также может пойти с нами.