Песнь об Ахилле (ЛП)

Наученные чтить старшинство с самого детства, мелкие цари занимали менее почетные места, оставляя передние ряды для самых знатных. Ахилл без колебания занял место в первом ряду и указал мне сесть рядом с ним. Я сел, ожидая, что сейчас начнутся возражения и все потребуют, чтоб я удалился. Однако и Аякс пришел со своим сводным братом-бастардом Тевкром, и Идоменей привел своего оруженосца и колесничего. Очевидно, для лучших были сделаны послабления.

В отличие от тех советов, что проходили в Авлиде и на которых мы слышали только жалобы (преувеличенные, бессмысленные и бесконечные), этот совет был посвящен конкретным делам — обустройству отхожих мест, поставкам провизии, стратегии. Цари колебались между войной и дипломатией — не следует ли нам попытаться сперва договориться, как разумные люди? К удивлению, Менелай громче всех ратовал за переговоры. «Я и сам охотно отправлюсь говорить с ними, — сказал он. — Это мой долг».

— Что, мы проделали весь путь, чтобы ты уговаривал их сдаться? — пробурчал Диомед. — Я бы мог остаться дома.

— Мы не дикари, — упрямо возразил Менелай. — Возможно, они внемлют нашим доводам.

— Скорее, нет. Так к чему терять время?

— К тому, дражайший царь Аргоса, что если за переговорами и отлагательствами настанет черед войны, мы не будем выглядеть злодеями, — это сказал Одиссей. — Что означает — города Анатолии не будут чувствовать себя столь уж обязанными оказать помощь Трое.

— И вы тоже за этот план, Итака? — спросил Агамемнон.

Одиссей пожал плечами. — Есть множество способов начать войну. Я всегда думал, что вылазка, захват прилегающих земель — хорошее начало. Почти то же самое, что дипломатия, но с большей выгодой.

— Да! Вылазки! — бросил Нестор. — Прежде всего остального мы должны показать свою силу.

Агамемнон потер подбородок, переводя взгляд с одного царя на другого.

— Я думаю, Нестор и Одиссей правы. Сперва вылазки. Затем мы, возможно, пошлем послов. Начинаем завтра.

Ему не нужно было вдаваться в детали. Захват прилегающих земель — обычная тактика при осадах: вы не нападаете на город, но атакуете селения вокруг него, снабжающие город зерном и мясом. Тех, кто сопротивляется, убивают, остальные становятся рабами. Вся провизия теперь ваша, а жены и дочери становятся заложницами, обеспечивающими лояльность окрестных мелких правителей. Уцелевшие будут искать убежища в городе, что скоро сделает его многолюдным и привнесет хаос. Возрастут болезни. И в конце концов ворота города будут открыты — если не из гордости, то от отчаяния.

Я надеялся, что Ахилл будет возражать, скажет, что нет чести в убийстве землепашцев. Но он лишь кивнул, словно уже сотни раз осаждал города, словно больше ничем и не занимался в жизни, как только захватывал селенья.