Лебединая песнь

– За мной коробка, как только появятся в продаже! – воскликнул Шура, срываясь со своего места, и даже задохнулся от поспешности.

– Коробка за вами. Решено и подписано, а теперь переходим к следующему пункту, – провозгласил, словно герольд, Фроловский. – Ну-с, кого из числа играющих, Ксения Всеволодовна, любите больше всех?

– Что ж тут спрашивать? Ясно само собой, что Лелю. Ведь мы вместе выросли.

– А кого меньше всех?

– Я облегчу ваше положение, Ксения Всеволодовна! – сказал Олег. – Меньше всех вы любите, конечно, меня, так как меня вы только теперь узнали, а все остальные здесь ваши старые друзья.

Он сказал это, желая подчеркнуть, что не принял на свой счет ее высказываний по поводу идеального мужчины, и дать ей возможность выйти перед всеми из неловкого положения, но она в своей наивной правдивости не приняла его помощи.

– Вот и нет, не вас вовсе, – ответила она с оттенком досады.

– Меня, наверно, – уныло сказал Шура.

– И не вас! – сказала она тем же тоном.

– Вас, – и взгляд ее, вдруг потемневший, обратился на Валентина Платоновича.

– За что такая немилость, Ксения Всеволодовна? – воскликнул тот.

– Мораль сей басни такова, не задавать нескромных вопросов, сказал Олег.

Исповедь Аси кончилась наконец. Наступила очередь Лели.

– Враг у меня один – товарищ Васильев, – объявила она.

– О, это становится интересно! Друзья мои, слушайте внимательно, – воскликнул тот же Фроловский. – Кто он, сей товарищ?

– Инструктор по распределению рабочей силы на бирже труда. Он восседает в большой зале на бархатном кресле в высоких сапогах, в галифе и свитере, а поверх свитера – пиджак, на лбу хохол, на затылке кепка. Посетителю он сесть не предлагает. Я стою, а он говорит: «Вы, гражданочка, дочь врага рабочего класса и элемент нам по всему враждебный. Ежели вы этого понять не желаете, моя ли то вина? Я охотно верю, гражданочка, что работа вам нужна, но доколе наши кровные пролетарии еще не все получили направление, никак не могу я, минуя семьи красных партизан, заботится в первую очередь о семьях белогвардейского охвостья. Возьмите это в толк и не мотайтесь сюда зря, гражданочка», – Леля остановилась.

– Передано с художественной правдивостью. Браво, Елена Львовна! – сказал Олег. – Некоторые выражения вы, по-видимому, заучили наизусть.

– Почти все. Я столько раз все это слышала, – сказала со вздохом Леля.

– Страничка из истории! – подхватил Валентин Платонович. – Валенки и платок тут не помогут – родинка на вашей щечке, Елена Львовна, слишком напоминает мушку маркизы; не хватает только седого парика.

Ася держала на коленях щенка, которого все время тискала и ласкала:

– Щенушка, милый! Ты спать захотел, мой маленький? Сейчас я тебя пристрою в колыбельку.