Роза песков

Гуруз, который относил тряпки внутрь, вернулся совершенно пораженный:

-- Представляешь, они водой моются!

Нариз засмеялась и напомнила брату сказку о крошечных червях.

-- Так что это очень для здоровья полезно, можешь мне поверить!

Потом с сомнением посмотрела на брата и спросила:

-- Гуруз, а ты не хочешь туда сходить?

Мальчишка вскинулся было, даже открыл рот, очевидно желая напомнить, что он сын айнура и не собирается смывать с себя счастье и удачу столь варварским методом, однако, резко вдохнув, замолчал, раздраженно дернул плечом и спросил:

-- Это обязательно, Нариз?

-- Это не обязательно, но очень желательно. И главное, поверь мне, это будет полезно для тебя. Ну, хотя бы попробуй…

Отправив брата отмываться, Нариз присела на скамеечку и дождалась разомлевшего после бани фаранда Бушара Контеро.

Вряд ли за те пятнадцать лет, что мужчина был в рабстве, ему доводилось посещать хаммам. Если он и мылся, то только летом где-нибудь в реке. Сейчас, освобожденный от многолетних наслоений грязи, чисто выбритый и лишенный неопрятной бахромы седых волос, он выглядел значительно лучше.

По лицу его блуждала какая-то растерянная улыбка. Казалось, он все еще не может поверить в происходящее. Нариз с удовольствием оглядела чистую и опрятную одежду, пусть и не слишком дорогую, но и не самую дешевую. Молча отвела старика на постоялый двор, велела дать ему чаю и еды, какой он захочет, и пошла собирать чистую одежду для брата.

Оставшиеся два дня старый раб ел, спал и приходил в себя.

Караван, как и принято, тронулся в путь с утра.

С этого момента Нариз и сама обращалась к старику фаранд Бушар, и того же потребовала от брата.

После того конфликта, когда они чуть не разбежались, Гуруз все же стал покладистее, не сразу кидался скандалить. Пусть и не слишком радостно воспринимал требования Нариз, но и не противился им с яростью.

Как ни странно, времени на уроки были достаточно. Осенние дни становились короче, поэтому дневной передышки для лошадей не было. Зато при первых сумерках останавливались на ночлег и долго вечеряли у костра.

Через несколько дней поездки фаранд Бушар начал потихоньку оттаивать. Уже не вздрагивал, когда его окликали, не пытался прятать еду, стал отвечать более развернуто. Он оказался достаточно интересным собеседником. И Гуруз, первое время напряженно присматривавшийся к рабу, существу, которого он считал неизмеримо ниже себя, с удивлением узнал, что старику знакомы такие вещи, о которых он, сын айнура, даже никогда не слышал.

-- … это называется -- пушка, фаранд Гуруз. И против ее выстрела обычные лучники бессильны!

В такие минуты Нариз затихала. Пусть брат заинтересуется хотя бы военными изобретениями. Тем более, что во время этих бесед старик мягко и ненавязчиво поправлял речь Гуруза.