Замок из песка

 — Почему сбежала из своего Северска, если там и с театром все складывалось?

Я секунду помедлила. Проще всего было бы сказать все как есть: мол, поехала за любимым мужчиной, надеясь неизвестно на что и мечтая-то, собственно, только видеть его рядом. Но подобная откровенность вдруг показалась мне неуместной. Да и взгляд Антона, внимательный, изучающий, странный, почему-то тревожил и смущал.

— Карьеру делать поехала, — соврала я. — В Северске прим и без меня хватает, а здесь труппа одна театральная образовалась. Молодая совсем, практически без репертуара. Тем более знакомые ребята уже сюда уехали… Но пока я их базу нашла, они уже в другой Дом культуры перебрались. И никто не знает — куда… Что ж поделаешь? Искать буду.

— А название у них какое-нибудь есть?

— Не знаю.

— Ну а фамилия главного балетмейстера или директора?

— Рыбаков у них балетмейстером. Только по одной фамилии его через справочное не найти.

— Кроме справочного, есть множество других каналов, — усмехнулся Антон. — И давай-ка еще на всякий случай фамилии твоих знакомых, которые в этой труппе уже танцуют.

— Иволгин Алексей, — тихо произнесла я, чувствуя, как привычно и немного жутко холодеет в груди при звуках любимого имени. — Алексей Александрович… Просто я про него одного точно знаю. Остальные, может, зацепились, а может — по другим театрам разбрелись.

— Разберемся, — кивнул Антон и завел машину."

"Возле подъезда мы попрощались. Формально нас больше ничего не связывало, кроме его призрачного обещания помочь отыскать труппу Рыбакова. Да мне и не хотелось с ним видеться больше! В конце концов, кто он такой? И сердце мое, и мысли были заняты только Алексеем. А Антон? Ну что Антон? Я испытывала к нему чувство человеческой благодарности, и с ним было легко и надежно.

Наверное, мне просто не хватало именно этой надежности, потому что, когда он спросил: «Можно ли приехать завтра?», я ни с того ни с сего ответила: «Можно».

На прощание он сжал кончики моих пальцев, но только в рамках приличия. И я заметила, что у него очень красивые руки с чуть набрякшими суставами и удлиненными фалангами пальцев…

* * *— Ты посмотри, руки-то какие красивые! — качала головой Жанна Викторовна, разглядывая фотографию Иволгина — не ту, что висела у меня над кроватью в Северске, а другую — из «Конька-Горбунка». — А лицо, а фигура!.. Не то что этот твой хлыщ на иномарке.

Фотография была извлечена на свет Божий в связи с некоторой смутой, поселившейся в моей душе. До сего момента она преспокойно лежала на дне сумки и успокаивала меня одним фактом своего существования.

— И почему ты мне раньше своего Алешу не показывала? Я и не знала, что у тебя портрет есть, — недоумевала хозяйка.

— Не знаю. Наверное, не хотела себе лишний раз душу травить.