Замок из песка

Тяжелые тучи грозили вот-вот пролиться дождем. Небо было мутным. И так же мутно и муторно было у меня на душе. Я уже о чем-то догадывалась, но пока боялась произнести вслух то, что уже обретало в моем мозгу конкретные очертания.

— А ты что так загрузилась-то? — Десятникова весело и зло ущипнула меня за локоть. — Не хочешь, силой заставлять не будут. Но сколько ты в нашем борделе после этого продержишься — большой вопрос…

— Юль, — я нервно затеребила хрустальную капельку, висящую у меня на шее, — так что выходит: Константин Львович спит с нашими девочками, что ли?

— Он? Нет! Константин Львович у нас верный муж. Любовницу имеет только одну, причем из приличного общества… Для друзей он старается, для партнеров, для людей нужных. Чего тут непонятного?

— То есть мы здесь на положении шлюх, только не в чулочках сетчатых, а в пуантах? И спектакли, и мальчики наши балетные так, для камуфляжа?

Юля звонко расхохоталась и встряхнула копной черных, чуть волнистых волос:

— Ну отчего же мальчики для камуфляжа? Мальчики — для тех же самых целей. Нужные люди, они ведь разные бывают.

Увидев, что я окончательно впала в транс, Десятникова попыталась меня успокоить. Уверила, что еще никто и никого на ее памяти не насиловал, что есть и такие дядечки, которым от женщины ничего не надо, просто посидеть и за руку подержаться. Что, в конце концов, можно нарваться на какого-нибудь сильно крутого и старого, который будет только аплодировать и подносить цветы. Другие, естественно, ни глаз, ни лапу положить уже не посмеют.

Верить в услышанное не хотелось. Да я в глубине души и не верила. Глядя на улыбчивого Константина Львовича или элегантную Эвелину, невозможно было подумать, что они всего лишь содержатели элитного борделя. И все же к премьере я подходила с отвратительным настроением. Во-первых, стыдно было исполнять «сырую» партию, в которую совершенно не успела еще втанцеваться. А во-вторых, при одной мысли о том, какие рожи могут оказаться в зале, мне становилось дурно…

Правда, костюм мне сшили отличный. Такого не было даже у северской примы Лазоревой. Пачка, белоснежная, легкая, отделанная настоящими перьями, нежно переливалась. В венке, плотно охватывающем мою голову, синими звездочками вспыхивали стразы. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я горько усмехнулась и мысленно сказала себе: «Вот и докатилась ты, подруга, до банальной попсы. Когда искусством и не пахнет, зато цацек на двести миллионов и на световые эффекты вся электросеть Москвы работает»…

Гостей на премьере было немного. В мягких креслах с витыми деревянными ножками сидело человек пятнадцать-шестнадцать. Сквозь дырочку в занавесе я разглядывала скучные, лоснящиеся лица и переполнялась брезгливостью.