Замок из песка

А ты поймешь, ты почувствуешь…

— Ничего я не пойму и не почувствую, — я снова взялась за ручку дверцы. — Я и тогда, четыре года назад, тоже долго ничего не понимала.

— А потом, значит, поняла?

— Да, поняла.

— И что же именно, можно спросить?

— Ты уже спросил. Но это так, детали… А поняла я очень простую вещь: хотелось добиться молоденькой девочки — ты ее добился. А потом тебе стало скучно. И в самом деле, я была для тебя, такого замечательного, красивого и перспективного, очень непрестижной парой. Жалкая студенточка хореографического, смешная тетя-переросток, решившая под старость лет заняться балетом… Сказать, что я поняла сейчас?

— Скажи.

Саша по-прежнему смотрел в мои глаза, но что-то в его взгляде неуловимо изменилось. И я вдруг поняла: не обладая профессиональной актерской закалкой, он просто устал играть. Устал изображать мятущуюся страсть и где-то в глубине души уже стал самим собой — успешным молодым человеком, пришедшим на законных основаниях получить очередной приз судьбы. Мне неожиданно подумалось, что волосы он, наверное, до сих пор тщательно высушивает феном.

— А сейчас я поняла, что Наташа Ливнева уже перестала котироваться. Что она такое? Журналисточка, каких много. А тебе захотелось романтической балеринки, о которой много говорят и которой яростно рукоплещет публика. Будущая солистка Оперного — это ведь очень стильно, правда?

— Ты все об этой несчастной Наташе Ливневой…

— Необязательно о ней! Могла быть и другая, с которой ты расстался точно так же, как тогда со мной… Просто мои акции сейчас достаточно высоки.

Похлопав его по плечу, я решительно толкнула дверцу, поставила ноги на асфальт. И тут услышала:

— А как я тогда расстался с тобой? Как?! Хорошо расстался, не устраивая разборок! Думаешь, мне легко было осознавать, что я всего лишь похож? Что ты и поцеловалась со мной в первый раз, и в постель легла, в мечтах представляя своего Иволгина? Думаешь, приятно быть только заменителем?

— Откуда ты знаешь его фамилию? — Колени мои вдруг противно ослабели.

— Не слепой. Видел сегодня на сцене твоего то ли гопника, то ли сучкоруба, который весь в «коже»… Ну, мнения своего по этому поводу высказывать не буду, но…

— Вот и отлично! — Я вышла из машины, хлопнула дверцей и быстро зашагала вперед мимо открытых дверей подъездов. Квартал, где мы остановились, был незнакомым, но впереди маячили огни какой-то большой улицы.

Шины за моей спиной зашуршали не сразу. Видимо, Ледовской наивно полагал, что я, устав выпендриваться, остановлюсь посреди дороги и повернусь к нему с улыбкой нежной и виноватой. Потом противно скрипнул стеклоподъемник. Похоже, «Вольво» была неновой, потому что и в замке дверцы что-то дребезжало, как в велосипедном колокольчике.