Горсть песка-12

Наконец-то неуловимый комфронта всё-же подтвердит ему — нужно ли дивизии нужно выдвигаться по предвоенному «Варианту?1» на прикрытие Минска с Севера, как решил вскрывший мобпакет Руссиянов и давший уже на основании приложенной к пакету карты соответствующий приказ, или поступит какое-то новое распоряжение? Военный человек, не получающий чётких и внятных приказов, чувствует острую душевную боль…

Оставалось только ждать. И смотреть в разбитое окно на июньское небо…

Небо над Минском было черным. Черным от дыма пожарищ и от фашистских бомбардировщиков, висевших над столицей Белоруссии.

Июньское солнце не могло пробить эту смрадную тучу. К центру города почти невозможно было проехать- дымилась от жара одежда. Нечем было дышать. Воздух местами представлял густую смесь гари, сажи и известковой пыли от рушившихся зданий. Запах не то горевшей резины, не то кинопленки забивал легкие и вызывал тошноту.

Огонь бушевал на Советской улице. Полыхали кинотеатры «Пролетарий», «Родина», «Чырвона зорька», здания Госбанка и минского ГУМа.

С диким воем пикировали фашистские бомбардировщики и сыпали, сыпали бомбы на жилые кварталы мирного города. Мирного, потому что Минск еще не успел стать военным городом.

Дверь в приёмную распахнулась, и из неё вышел красный, распаренный, как из бани комфронта. За ним — неприметный полноватый мужчина в пенснэ. Поскольку спутник Павлова не носил военную форму, то и внимания Руссиянова не привлёк…

Руссиянов: «Товарищ Генерал Армии, разрешите обратиться?»

Павлов, через плечо, досадливо: «А, это ты…ну заходи. Что у тебя?»

Зашедший в кабинет Руссиянов начал было докладывать по обстановке в городе…

Однако, похоже, Павлов его не слушал… Он беспокойно ходил из угла в угол. Трудно было в такой ситуации докладывать приходилось все время крутиться на месте, чтобы стоять лицом к командующему.

«Минск горит, товарищ командующий,»- доложил ему Руссиянов и попросил разрешения от его имени вызвать пожарные команды городов Бобруйск и Борисов.

Генерал Павлов как-то неопределенно махнул рукой. И продолжал расхаживать, как маятник.

«Какие будут оперативные указания для 100-той дивизии в связи с создавшейся обстановкой?» — спросил Руссиянов, поворачивая голову вслед за командующим.

Павлов подошел к развернутой на столе для заседаний карте, ткнул пальцем: «Дивизии занять круговую оборону в радиусе двадцати пяти километров вокруг Минска!»

Когда командующий поставил задачу дивизии, Руссиянов даже опешил. Ведь по этому приказу соединение предстояло разбросать по фронту длиной свыше 100 километров.