Горсть песка-12

Впрочем, жизнь Абдулле изрядно скрашивали вольнонаёмные работницы Оксана, Марыся, Наталка…ну Вы поняли…особенно Настасья помогала.

Когда направлявшийся к Кременцу хлебозавод пристроился в хвост артиллерийскому полку, Абдулла сидел на облучке походной печи и тянул бесконечную, как родные Пески, песню без слов…До него конечно, доходили слухи о какой-то войне кого-то с кем-то…впрочем, его это мало касалось…

Увидев, что артиллеристы разворачиваются к бою, и.о. начальника (сам начальник хлебозавода 14 июня с массой других командиров по приказу командующего ЗаПОВО Павлова убыл в отпуск), старшина Васьков быстро смекнул, что на его лошадках от танков не ускачешь.

Поэтому он усадил своих вольнонаёмных барышень на опорожненную повозку и приказал им уезжать на юг…

А сам стал укладывать в цепь свою нестроевшину…Пять карабинов на десять человек.

Когда с интересом интуриста наблюдавшему за всей этой суетой Абдулле обратился старший из туркменов — мол, муаллим, что нам делать? может, предоставим гяурам самим между собой разбираться? — тот всерьёз задумался…

А потом изрёк: «Мы жили в доме гяуров. Мы ели их хлеб и соль, мы пили их воду. Достойно ли правоверного быть неблагодарным? В бой, воины Пророка! И пускай девственные гурии в раю напоят храбрецов медом и молоком! Аллах акбар!!»

А может, всё дело было в том, что Абдулла очень долго, целых десять лет, ни с кем не воевал и очень по любимому делу соскучился? В конце концов, он воин, а не дехканин…И никогда не собирался жить вечно.

Сейчас, в этот миг, Абдулла чувствовал, что приближается к Садам Пророка…Пушки урусов под ударами с неба замолкали одна за другой, пока не замолкли совсем, а когда бомбёжка затихала — появлялись чужие аскеры и тогда его воины один за другим уходили к Мосту Замзам, который острее клинка для грешников- и шире Пустыни для павших в бою шахидов. Пока не ушли все. Иншалла.

Хуже всего, что у него кончались патроны…

Когда в грудь Абдуллы впилась первая пуля, он только зарычал…Рано ему умирать! У него ещё оставались три патрона! Но карабин выпал из ставших непослушными рук…Кысмет.

Когда перед глазами «Чёрного» Абдуллы показались чужие, с укороченными голенищами сапоги, он из последних, тщательно сбережённых сил рванулся вперёд и вцепился своими белоснежными, молодыми зубами в чужую икру- жалея лишь о том, что он — не кобра…

«О-оо, Майн Готт, азиаты…Wild-Division!»

Нет, камрады, пока ещё — нет… Но уже грузятся в эшелоны туркестанские дивизии в Кзыл-Арвате, и в Алма-Ате, и в Ташкенте, и на станции Мары…И наступит волей Пророка назначенное время- вы с ними обязательно встретитесь. Иншалла!

Одиннадцать часов три минуты. Лесная дорога вблизи местечка Пелишчи.