Пешка в большой игре

 — Штатский показал удостоверение вначале почему-то Морковину, тот изучил внимательно, угрюмо буркнул:

— У нас постановление следователя прокуратуры на доставление Каймакова Александра Ивановича…

Морковин так же внимательно изучил листок машинописного текста с подписью и оттиском печати внизу.

Каймаков стоял в стороне, как будто речь идёт о ком-то другом и второй штатский держит его под локоть просто так.

— Всё правильно, — вздохнул Морковин, возвращая документ. И повернулся к клиенту. — Придётся ехать. А я сейчас подключу наш юридический отдел. Консультации, адвокаты — это по их части.

Каймаков обречённо вскарабкался в машину. Со злым лязгом дверца захлопнулась.

Документы, представленные Седым, произвели на сходку впечатление разорвавшейся бомбы. Воры в полной тишине рассматривали, передавая друг другу, маленькую — девять на двенадцать — фотографию. Почти все знали Дуря и, видя его сидящим на колу, мгновенно представляли в этом положении себя.

Затем зачитали верлиновский план очистки Москвы от криминальных элементов. Там фигурировали хорошо знакомые ворам имена, клички, фамилии, адреса. Никто из «новых» в список не попал, но они прекрасно понимали — стоит захватить того же Гену Сысоева, Ивана или кого-либо ещё, уколоть развязывающим язык препаратом — и этот пробел будет восполнен.

— Как это «внесудебные методы»? — спросил Крёстный. — Сразу шлёпать будут?

— Очень даже просто, — сказал Клык. — Мне дядя Петя рассказывал — после войны так и было!

— Здорово расписано! — Антарктида грубо выругался. — Так они нас за неделю перемочат!

— Да, братва, — выдохнул Клык, и взоры собравшихся устремились на него. После того как в пригородном лесочке нашли Рваного и Змея с аккуратно перерезанными шеями, Гвоздодёр и остальные мгновенно уверовали в силу пахана и вернулись под его крыло. К тому же люди освобождались из зон, по разосланным малявкам приезжали беглые со всех концов России.

Когда похоронили Резо, его «гладиаторы» добровольно предложили услуги Клыку, ведь такова была последняя воля их хозяина.

Словом, Клык восстановил и силу, и авторитет, начал наступление на «новых», но покончить с ними помешала общая опасность. Сейчас все внимательно ждали, что он скажет.

— Когда мы беспредельничаем, а с нами — по закону, это одно. А если менты беспредел учинят — деваться некуда, хана!

— Они уже начали, — как можно авторитетней сказал Седой. — Общак кто взял? Разве такое когда-то было?! Или на кол сажать без всякого следствия!

Его тоже выслушали внимательно, не перебили, что он посчитал хорошим признаком.

Клык помолчал, давая понять, что размышляет.

— Любой человек умирает: и блатной, и мужик, и мент. Я думаю, нам смерти ждать нечего.