Пешка в большой игре

Каймаков оцепенело смотрел, как автомобиль плавно тронулся с места… «Ерунда! Так не угрожают… И мафия себя так не называет…»

Каймаков втиснулся в троллейбус, проехал две остановки и, изжёванный, вывалился опять в изморось и слякоть.

«Чёрт, забыл в универсам зайти! Пельмени сварю, полпачки осталось… Может, кто-то из ребят решил "на пушку" взять… А может, торгаши, им-то действительно огласка ни к чему…»

Он обошёл магазин «Союзпечать» и побрёл вдоль верениц иностранных машин — слева располагался консульский дом — в глубь квартала, к своей девятиэтажке.

Залепленные снегом «Вольво», «Ниссаны» и «Мерседесы» выглядели бесхозными и заброшенными. У некоторых из пустых глазниц фар торчали обрывки проводов, щеголеватый «Фольксваген-Пассат» заметно накренился: вместо колёс с одного борта его подпирали столбики кирпичей.

Милицейский пост функционировал, как и всегда: один сержант стоял в тесной стеклянной будочке, другой, тяжело переставляя обутые в валенки ноги, прохаживался по дороге. Но если раньше вид внушительных, затянутых в форму фигур вызывал у Каймакова чувство защищённости, то сейчас беспокойство ничуть не уменьшилось.

Наверное, оттого, что раньше не грабили столь нагло и безбоязненно охраняемые автомобили и не грозили убийством прямо на оживлённой улице.

«Что захотят, то и сделают, — подумал Каймаков, глядя, как сержант проходит мимо серебристой "Ауди" с бельмом полиэтилена вместо лобового стекла. — Такое время наступило — каждый за себя… Надо было брать тогда газовик за две штуки, сейчас баллончик вдвое больше стоит…» Возле дома стоял санитарный фургон с включённым двигателем.

«Чего, интересно, они бензин жгут? Видно, печку гоняют…»

С номерного знака сполз пласт снега. Каймаков заметил цифры: «43-23». Так заканчивался номер его служебного телефона. Цифры почему-то всегда путали. Димка Левин, психолог, сказал даже, что это самая незапоминающаяся комбинация цифр. А сколько развелось чудиков, которые тысячи на тысячи перемножают, делят и всё в уме за несколько секунд…

Впервые за вечер Каймаков отвлёкся от тягостных размышлений, но тут же к ним вернулся. Его подъезд зиял зловеще чёрным провалом. На днях в доме привели электрику в порядок, и соседние подъезды ярко освещены, а тут не горят лампочки ни над дверью, ни внутри… Конечно, могли разбить мальчишки, могли и вывинтить, нынче всё дефицит.