Пешка треф атакует

 – Если бы мой муж изменял мне с вами, я бы тоже материться начал. Зачем вы, Екатерина Андреевна, прелюбодействуете с чужими мужьями?

– С какими чужими мужьями? Что вы несёте? Ни с кем я не прелюбодействую!

– Тогда, чего же она вам звонит? Эта несчастная обманутая жена? Из её эмоционального выступления следует, что вы нагло и коварно спите с её законным супругом. Причем, заметьте, звонит она вам из Одессы. Из жемчужины у моря.

– Действительно, – согласилась я. – И ведь не первый раз. Только я раньше не сообразила, что она из Одессы звонит.

– А еще думаете, что самая умная.

– Ничего такого я не думаю, – я покопалась в памяти телефона и нашла номер мобильника Фаины. – Как думаете, не поздно еще Фаине позвонить?

– Референтше Руденковской? Конечно, звоните, пусть разберется, чего это они там в Одессе себе позволяют, – Ковальчук опять махнул официанту, так как наши рюмки волшебным образом опять оказались пустыми.

Я решительно набрала номер Фаины."

"– Фаиночка, – запела я в трубку, когда после недолгих гудков услышала Фаинино мелодичное «алеу». – Ты не спишь еще?

– Тю, Кать, привет! Не сплю, конечно, тут по телеку у нас такая страсть несусветная идет, я аж употела уся. Чего там у вас? Случилось чего? Как погода у Питере?

– Я не в Питере, а в Париже, – гордо доложилась я.

– О! Везёт же некоторым. И наш Руденко тоже у Париже. Вы там, случайно, с ним не виделися?

– Виделись, виделись. Недавно только расстались. Вот сидим с начальником моим Ковальчуком в баре при отеле. Коньяком догоняемся. При заказчике-то не положено, – захихикала я.

– Ну, хорошо там вам догнаться. Ты мне звонишь, чтобы мне совсем обидно стало, что вам у там, у Париже так весело?

– Не, Фая, тут такое дело. Мне периодически звонит баба какая-то и кроет меня непечатно. Говорит, я коварная разлучница, хочу ейного мужа из семьи увести. Вот недавно опять позвонила, а я только сейчас сообразила, что она из Одессы звонит. Ты не знаешь случайно, кто бы это мог быть?

При этих моих словах Ковальчук вдруг охнул, покрутил пальцем у виска, заржал и демонстративно увалился с барного стула.

– Чего? – спросила я у него одними губами и вытаращила глаза.

– От лахудра! – между тем застонала Фаина из трубки. – И до тебя, значит, добралася?

– Кто? – не поняла я.

Ковальчук уже сложился пополам от беззвучного хохота.

– Я ж тебе, Катю, популярно говорила, почему нормальным мужикам у жёны достаются идиотки беспросветные. То ж нашего Руденки жена. Совсем баба сбрендила. Она нас тут усех по очереди материла. И меня, и Халю, теперича, значитца, и за тебя взялася. А, ну, пошли её на …..

Меня, как мешком пыльным стукнули.

– Господи! Фая, она ж его на всю страну позорит!

– Позорит, еще как позорит. Такого человека хорошего.