Пешка треф атакует

 – Что теперь будет-то?

– Ну, заразу эту уже уволили, провели с ней беседу разъяснительную, припугнули, наверное. Мне б такой генерал по безопасности брови бы нахмурил, я точно от страху обделалася бы сразу.

– Мне кажется, это не поможет. Подружки эти ненормальные теперь решат, что коварный изменщик Руденко избавился от свидетелей и кинется сейчас во все тяжкие.

– Может и решат. Только Сергей Сергеич сейчас жену свою у какую-то клинику психическую повёз. У Швейцарию. Там у неё другие подружки теперь будут. Если, конечно, общий язык найдут. Швейцарский. А по мне так её надо к делу срочно пристраивать. Дать метлу и пусть метёт, если ничего другого делать не умеет. Трудотерапия. Чтобы некогда было глупости усякие выдумывать.

– Не скажи. Если у неё шиза настоящая, то никакая трудотерапия не поможет.

– Тогда у дурку её надо посадить, чтоб нормальным людям не навредила.

– Легко сказать. Мне кажется, Сергей Сергеич её любит.

– Ага. Тогда мазохист он, вот, что я тебе скажу, – припечатала Фаина. – Себя тоже никогда забывать нельзя.

На этой жизнеутверждающей ноте мы с ней и попрощались, а я продолжила дебаты с Уренгоем с новыми силами. В голове моей вертелась мысль, что совсем скоро, наплевав на всех снующих вокруг него и впадающих в столбняк подходящих девок, ко мне прилетит мой орёл Олег Ковальчук. И как я раньше так долго не замечала, что он орёл и камышовый кот? Страшно представить, ведь даже думала, что он гей. Фаине-то, небось, такая глупость никогда в голову не пришла бы.

Олег вернулся из Одессы на следующий день. Одесский самолет из-за разыгравшейся в Питере метели задержался и прилетел поздно ночью. Олег из аэропорта сразу поехал к себе, поэтому увиделись мы только на следующий день утром, причём исключительно в присутствии Гадецкого и у него в кабинете.

– Ну, заходи, Петровская, знакомься, – сказал Гадецкий, когда я, не успев даже снять шубу, ввалилась к нему в кабинет по настоятельному приглашению секретарши Надежды. Та перехватила меня в коридоре и, вращая глазами, быстро-быстро затолкала к начальнику. Я ничего не поняла, стянула шубу, бросила её на свободный стул и села за переговорный стол напротив Олега. Конечно, мне хотелось с визгом запрыгнуть ему на шею, но пришлось соблюдать политес и правила служебного романа, когда ни единая душа, ни ухом, ни рылом не должна догадываться об особых отношениях парочки сотрудников.

По поводу возвращения Олега из Одессы я, конечно, принарядилась, надев новое платье стального цвета с белым воротничком, белыми же манжетами и соблазнительной молнией сзади. Молния тянулась сверху до низу, а платье обтягивало и стройнило меня невероятно. Я купила его, пока маялась бездельем в вынужденном отпуске, представляя, как Олег обалдеет, увидев меня в нём.