Маленькие Песцовые радости

— Ты можешь хоть сколько чувствовать эмоции, но, если не умеешь задавать правильные вопросы, толку-то?

— А вы умеете?"

"— Я умею. И я бы не удовлетворился вопросом на вопрос, а получил бы точный ответ. Потому что такой вариант ответа позволяет прекрасно обходить твое зелье. Да, оно соврать не дает, но обойти — запросто. Специально проверял. Так-то штука интересная, хоть и короткого действия.

Когда Греков объяснил, что он имеет в виду, я почувствовал себя идиотом. И похоже, не только я: Шелагин смущенно посмотрел в сторону, сообразив, что вариант ответа на вопрос про клятву в виде «Все на службе Шелагиным ее дают» совсем не означает, что такая клятва была дана и допрашиваемым. А ответов таких хватало. Я даже задумался, не напоить ли Грекова еще раз с учетом проявившихся косяков, но сообразил, что, во-первых, срок действия второй раз в день этого же зелья будет намного короче, а во-вторых, если бы Греков считал для себя такой вид допроса опасным, вел бы себя совсем по-другому. А так… Страх его Метка не отражала ни тогда, ни сейчас.

Пришлось обговаривать вариант воздействия на Трефилова с учетом этого. Скрепя сердце я пообещал прикрыть невидимостью и Грекова, потому что не хотелось бы, чтобы один из главных злодеев что-то заподозрил раньше времени и его пришлось бы поить насильно. А Трефилов — маг не из последних, поэтому его предполагалось напоить смесью из блокиратора магии, зелья болтливости и зелья правды — они не конфликтовали, прекрасно сочетались между собой и не меняли вкуса напитка или блюда. В нашем случае, конечно, будет коктейль. Если Трефилов не согласится пить добровольно, всегда можно оглушить и напоить принудительно.

Поскольку Шелагин и Греков сейчас играли на моей стороне, я им выделил во временное пользование защитные артефакты из военных — Песец уверял, что они однозначно лучше княжеских. Поэтому я сразу обозначил, что после операции они оба возвращают мне артефакты и что вопрос выкупа не стоит. Греков скептически отнесся к незнакомым артефактам, поэтому продублировал их своими, сказав, что полагаться на предметы сомнительного происхождения не будет.

Если он ждал, что происхождение я проясню, то зря — не настолько я ему доверял. И скорее всего, настолько никогда доверять не буду. Поэтому лишь повторил, что даю на время и что, если потеряют или испортят, не расплатятся. О том, что я взял еще и камеры Древних, сообщать никому не стал. Ну как взял — я их с прошлого использования не демонтировал, поэтому просто вставил чистые кристаллы для записи.

В машину Шелагина я пролез под невидимостью и сделал это настолько незаметно, что Греков поинтересовался перед тем, как отъезжать, на месте ли я. Пришлось его успокоить, что на месте и сбегать не собираюсь.