Пес войны. Трилогия.

Постоянно перемещаясь и изгибаясь самым немыслимым образом, он умудрялся блокировать все наносимые ему удары. Наконец эта гимнастика начала его изрядно утомлять. Улучив момент, Араб перехватил руку одного из нападавших простым приёмом и резким движением вывернул её наружу. Раздался сухой хруст и дикий вопль боли. «Минус один», – усмехнулся про себя Араб, перехватывая другую руку и отбивая зажатым в ней тесаком удар заточенного до бритвенной остроты паранга. Пнув его обладателя ногой в колено, он с удовлетворением услышал раздавшийся в ответ вопль боли и резко стукнул захваченную руку об угол стены. Очередной хруст, и новый вопль. «Минус два. Рановато записывать нас в старики, джентльмены», – в очередной раз усмехнулся Араб и, заплетя одновременно две руки, отправил их обладателей на пол. Третий из уцелевших нападавших попытался воспользоваться расчистившимся пространством и ткнуть Араба тесаком в бок. Успев изогнуться и пропустив тесак рядом с телом, Араб закрутил руку противника, зажав её между локтем и собственным телом. В итоге локтевой сустав противника, вывернутый в обратном направлении, хрустнул, заставив нападавшего выпустить оружие. «Минус три!» С оставшимися двумя болванами Араб расправился несколькими ударами рук и ног, уложив их на пол бесформенными кучами. Убедившись, что все нападавшие больше озабочены собственным здоровьем, нежели продолжением драки, он пинками загнал всё оружие под кровать и быстрым шагом вышел в коридор. Из комнаты профессора не раздавалось ни звука.

Быстро вернувшись обратно, он провёл несколько профилактических ударов и, сняв трубку телефона, вызвал полицию. Бросив взгляд на лежащих в отключке бандитов, Араб тяжело вздохнул и, нагнувшись, принялся связывать их собственными шнурками от ботинок. Делалось это достаточно просто: заведя руки пленника за спину, он сгибал ему одну ногу и шнурками связывал большие пальцы рук. Снять ботинок или разорвать обувной шнурок весьма проблематично. Провозившись несколько минут, он устало выпрямился и, удовлетворённо полюбовавшись делом своих рук, отправился в номер профессора. Замерев у дверей, он в очередной раз помянул недобрым словом запреты на ношение оружия. В том числе холодного.

Осторожно толкнув дверь, он прислушался и, мрачно кивнув, скользнул в номер. Слух его не подвёл. Две девушки из его команды сидели в креслах под прицелом огромного револьвера, рукоять которого была в руках странного индивида, украшенного татуировками. Размахивая оружием, он с удовольствием чтото вещал на плохом английском. Выглянув изза угла, Араб дал Салли возможность заметить себя и жестами спросил, есть ли в номере ктото ещё.