Хорошие парни не всегда бывают первыми

Почему он убивает с такой методичностью? Что-то хочет скрыть? Или наоборот – узнать? Двенадцать ударов, из которых несколько были не ударами, а порезами. А если действительно это были не удары и Северцова перед смертью пытали...

Дронго остановился. Как он этого сразу не сообразил. Конечно, убийца хотел получить какую-то информацию. И первые порезы были всего лишь мучительным напоминанием Северцову о грозящей ему смерти. А затем убийца перешел к конкретному исполнению своей угрозы. Но ему нужно было замаскировать свои пытки, сделать так, чтобы это все выглядело как беспорядочные удары по телу. Двенадцать ударов. В каюту по очереди заходил каждый из приехавший и наносил свой ритуальный удар. Красивая легенда. Но в данном случае под этой легендой пытались спрятать истинные намерения убийцы. Он пытал перед смертью Северцова, пытаясь получить нужную ему информацию. Тогда все встает на свои места. И убийство Зигнитиса – естественное звено в этой цепочке, когда, не получив нужных сведений от Северцова, убийца решил получить информацию от латышского ювелира, который был на связи с клиентом. Или это сам клиент, убирающий единственную цепочку, связывающую его с погибшим Северцовым?"

"Дронго продолжил свое движение к причалу. Предположим, что убийца решил получить таким страшным образом нужную ему информацию. И решил на всякий случай подстраховаться. Тогда все правильно. Он сумел каким-то неведомым образом подбросить карточку-ключ в карман пиджака Дронго. Если бы эту карточку нашли немного раньше, если бы Нина принесла пиджак в каюту, то оправдаться было бы почти невозможно. Значит, фактор времени. Убийце нужно выиграть время, он лихорадочно мечется, пытаясь получить информацию и избавиться от человека, который может ему реально помешать. Какой изобретательный мерзавец.

Уже поднимаясь на палубу, Дронго подумал, что ему нужно будет пройти к вдове Зигнитиса, и поспешил на седьмую палубу, где проживали Зигнитис и его супруга. Он долго стучал в дверь их каюты, но ему никто не отвечал. Тогда он поднялся на две палубы вверх и прошел к конференц-залу. Там уже находились люди. В глубине зала за столом сидели вдова Зигнитиса, Роберт Пятраускас и Нина Слепакова. Увидев Нину с Робертом, Дронго почувствовал нечто вроде мелкого укола по самолюбию. А может, это была просто ревность, в которой он боялся признаться даже самому себе?

– Здравствуйте, – мрачно сказал он, подходя к столу. Было очевидно, что здесь все уже знали о случившемся. – Примите мои соболезнования, госпожа Зигнитис, – печально произнес он.

Она кивнула ему. У нее были бесцветные глаза.

– Дагния Карловна уже все знает, – сказала Нина, – нам сообщил об этом сам капитан.

– Бедный Юрис, – вздохнула вдова.