Шестерки умирают первыми

 – Я тебя знаю?

– Конечно, – уверенно ответил Лесников. – Мы с тобой сто раз виделись, а ты меня каждый раз не узнаешь. Так где Стас-то?

– Он пошел встречать кого-то. Сейчас вернется. Выпить хочешь?

– Нет, детка, я уже выпил сегодня, мне пока хватит. Пойду подожду Стаса.

Игорь тихонько вышел из квартиры, дверь которой, как ему показалось, вообще никогда не запиралась, и примостился на широком подоконнике на лестнице между этажами. Минут через пятнадцать хлопнула дверь подъезда, послышались громкие голоса и шаги. Увидев двух мужчин и девушку, поднимающихся по лестнице, Игорь встал. Девушка и один из мужчин не обратили на него ни малейшего внимания, другой пристально посмотрел и чуть замедлил шаг. Нормальная реакция человека, знающего всех жильцов своего подъезда и сразу определяющего незнакомое лицо.

– Стас? – полувопросительно произнес Лесников, когда мужчина поравнялся с ним.

Тот молча кивнул, выжидающе глядя на чужака, поджидавшего его на лестнице.

– Разговор на пять минут. Можешь?

– Обязательно здесь? – недовольно спросил Шурыгин.

– Можно и в квартире, но там шумно. Здесь быстрее получится.

– Пойдем в квартиру, – упрямо сказал Стас, и Игорь понял, что тот боится. Ничего удивительного, когда работаешь в фирме и рядом крутятся большие деньги. Никогда не знаешь, где тебя подстерегает неприятность.

Они вошли в квартиру, и прихожая сразу же заполнилась веселыми хмельными молодыми парнями и девицами, выскочившими, чтобы поприветствовать вновь пришедших гостей. Стас молча тронул Игоря за локоть и кивнул в сторону ванной. Они бочком проскользнули за угол и закрылись в просторной ванной комнате, совмещенной с туалетом. Хозяин опустил на унитаз крышку в темно-голубом мохнатом чехле и сделал приглашающий жест рукой, мол, садитесь. Сам отошел подальше, насколько позволял размер ванной, оставшись стоять.

– Я из уголовного розыска, – представился Игорь, доставая удостоверение. – Чтобы ты зря не нервничал, я сразу скажу, чего мне надо. В минувшую среду, 29 марта, ты отвозил Григория Ивановича Ловинюкова в аэропорт, верно?

– Было такое, – согласно кивнул Шурыгин, заметно успокоившись.

– К которому часу ты должен был подъехать на Володарского?

– К без четверти восемь. В девять вечера мы должны были быть уже в Шереметьеве.

– И во сколько ты подъехал?

– Где-то без двадцати, может, без двадцати трех минут восемь. Я помню, когда подъехал, на часы посмотрел и подумал, что опять приехал на пять минут раньше, значит, маршрут еще плохо знаю, время точно рассчитать не могу.

– Ловинюков вовремя вышел?

– Задержался немного.

– На сколько, припомни поточнее.

– Минут на десять.