Шестерки умирают первыми

Алена, наверное, с ума сходит. Интересно, Серега сказал ей, что он скрывается, или тоже делает вид, что ничего не понимает? Нет, за Алену у Платонова душа не болит, рядом с ней Серега Русанов, который не даст ей впасть в отчаяние, в крайнем случае наврет чего-нибудь. А вот Валентина… Конечно, это не в первый раз, но она всегда очень волнуется, переживает за него. Ее сейчас трясут насчет этих странных денег от «Артэкса», а он ничем не может ей помочь, ни советом, ни каким-нибудь реальным делом, ни просто моральной поддержкой.

Платонов услышал, как в замке повернулся ключ, хлопнула дверь. Вернулась Кира.

– Доброе утро! – весело крикнула она из прихожей, стягивая куртку и кроссовки. – Дима, пора вставать!

Платонов вышел ей навстречу из комнаты выбритый и благоухающий дорогой туалетной водой.

– Я давно встал. А ты, наверное, не спала полночи? – заботливо спросил он, вглядываясь в ее усталое и немного побледневшее лицо.

– Точно, – улыбнулась она. – Пока добралась до дачи, было уже начало второго. Старики перепугались, думали, воры лезут в дом. А в пять часов я уже вскочила, чтобы успеть на шестичасовую электричку. Да все нормально, Дима, сотри скорбь с чела! Сейчас горячего кофе в себя волью, потом яичницу сделаю потолще, с молоком и сметаной, потом еще кофе – и я в порядке на целый день. Честное слово, не сомневайся. Ты мне задания на сегодня придумал?

– С утра надо позвонить Сергею Русанову, сказать, что номер ячейки другой. А вечером придется сделать как минимум два звонка: Каменской и снова Русанову, узнать, получил ли он документы. Кстати, ты надумала что-нибудь насчет ремонта?

– Сейчас, Дима, десять минут подожди, а? Я после электрички и дачных колдобин жутко грязная. Приму душ быстренько."

"Она скользнула в ванную, а Платонов, испытывая неловкость за доставленные неудобства, принялся варить кофе и делать толстую яичницу с молоком и сметаной. Взбивая в миске яйца и постепенно добавляя туда муку, молоко и сметану, он то и дело поглядывал на плиту, следя за кофе, и по привычке прислушивался к звукам, доносящимся из ванной, пытаясь представить себе, что делает Кира. Вот мягкий «пластмассовый» звук – она снимает свитер, и нашитые на него декоративные бусинки стукнулись о пластмассовую заколку, которой Кира забрала густые длинные волосы в высокий пучок. Вот что-то зашуршало, тихонько щелкнула присоска на дверце зеркального шкафчика, висящего на стене над ванной. Резкий короткий звук – расстегнула «молнию» на джинсах. Зашумела вода, первые две-три секунды звук был ровный, вода беспрепятственно падала на дно ванны, потом характер шума изменился: Кира встала под душ.