Шестерки умирают первыми

В двадцать лет он понял, что браку родителей больше ничего не угрожает, хотя проблема для него уже утратила актуальность, а в двадцать два — что дороже Лены у него никого нет на свете. Он фактически вынянчил ее, вырастил на своих руках, и немалого труда стоило отучить ее называть старшего брата папой.

Когда у Русанова родилась дочь, жена хотела назвать ее Еленой, но Сергей воспротивился. В его жизни была только одна Лена, и это имя не должно было принадлежать больше никому.

— Ты совсем свихнулся на своей сестре, — недовольно говорила жена Русанова Вера. — Она для тебя — единственный свет в окошке. Тебе надо было жениться на ней, а не на мне.

— Я за Алену любому глотку перегрызу, — повторял Сергей.

Эти же слова он сказал и Игорю Лесникову.

— Алена — самое дорогое, что у меня есть. Считай, что это мой первый ребенок. Я никому не позволю ее обижать. Если бы я только подозревал, что с Димкой Платоновым что-то не так, я бы не допустил, чтобы Лена гробила на него свою молодость. Но я в Димке уверен. Произошло чудовищное недоразумение, и я хочу, чтобы было сделано все возможное для его реабилитации.

Лесников морщился и потихоньку ворчал в кабинете у Насти, что необъективность Русанова вяжет им руки и мешает. Настя отшучивалась и предлагала рассматривать коллегу из министерства в качестве фильтра, через который не пройдет плохо обоснованное обвинение.

— Если окажется, что Платонов виноват, и дело дойдет до адвоката, все наши доводы будут подвергаться сомнению и критике. Пусть уж лучше это произойдет сейчас, а не в суде.

Информацию, которую удалось раздобыть в воскресенье, Настя и Лесников в понедельник с утра обсудили с Русановым и Юрой Коротковым. Когда речь зашла о мужчине с «дипломатом» из темно-бордовой кожи, Русанов заметно скис.

— Ребята, не хочу вам карты путать, поэтому скрывать не буду. У Димки есть такой «дипломат».

— Это точно? — спросил Коротков.

— Абсолютно точно, — вздохнул Сергей. — Моя Алена купила и подарила нам с ним одинаковые кейсы. У меня дома такой же лежит.

— Принеси, пожалуйста, — попросила Настя. — Покажем его водителю. Хотя нет, лучше возьми у жены Платонова его собственный.

Она никак не могла решить, говорить ли Русанову о своих подозрениях в части убийства Юрия Ефимовича Тарасова. В конце концов, начать можно и не в лоб.

— Ты можешь вспомнить все, что касается Платонова, начиная с прошлого понедельника? — спросила она невинным голосом.

— С понедельника? Попробую, — неуверенно начал Русанов. — В понедельник с самого утра я с ним разговаривал по телефону…

— Когда? Точное время, пожалуйста.

— Вера уже ушла на работу, она уходит в восемь десять — восемь пятнадцать. После этого я погладил брюки, это заняло минут пятнадцать.