Первый встречный

Сказала на полном серьезе, тем самым тоном, которым разговаривала с подчиненными, которые в виду ее молодости поначалу решали, что порой можно ее не воспринимать всерьез. Подумаешь.

Подействовало и на Никиту. Он нахмурился сильнее, посмотрел на нее с недоверием.

– Аль, я… что, лоханулся?

– А я почем знаю? – недружелюбно буркнула она. – Так ты меня отпустишь или как?

– Или как. Потому что ты злишься.

– Естественно! Почему мне, собственно, не злиться?

– Повода нет. За свои дурные мысли я прошу прощения.

Последнее предложение он произнес тише, без лишней эмоциональной окраски.

Главное – правильно. Бабушка часто в детстве одергивала Алю, когда та, натворив дел, говорила «извиняюсь» или «извини». Она переправляла ее. Бабушка считала, что, когда человек просит прощения, он признает свою ошибку. Остальное – так, слова, не выражающие степень вины и причиненного ущерба.

– Знаешь, куда ты можешь засунуть дурные мысли?

Бабушка бы не одобрила ее ответ. Но какой есть.

– Аль…

– Что? Неужели трудно понять, что я не желаю с тобой разговаривать? И общаться!

– Да почему, черт побери?!

Никита тоже перешел на повышенные тона.

– Потому!

Она задышала чаще.

– Это не ответ. Дай обоснования.

Обоснования ему? Да пожалуйста.

– Ты меня в шлюхи записал! Этого достаточно.

Господи, она представила, как бы он ржал, сообщи она, что девственна! Точнее, что была.

Наверное, за живот бы держался.

– Так, хватит! – решительно сказал Никита и отпустил ее.

Ей только это и требовалось. Она толкнула его в грудь, освобождая себе пространство и дорогу.

Но у Никиты были другие планы.

– Пошли-ка домой.

Ага, ща-а-ас…

– Никуда я с тобой не пойду.

Ей тоже решительности не занимать.

– Мне похеру, что там сейчас у тебя крутится в твоей хорошенькой блондинистой головке и где тебя сегодня перемкнуло, но ты идешь домой. Со мной! Точнее, не так! Я тебя провожаю до дома, а уж там…

Его молчание расценивалось двояко.

Одна часть Али, которая относилась к «девочке-девочке», затрепетала, запищала от восторга. Захлопала в ладоши и замерла в ожидании. В продолжении. В низ живота ухнуло что-то тяжелое, теплое. Трусики увлажнились до неприличия.

А вторая сторона встала на дыбы. Ей не понравился ни приказной тон, ни риторика."

"С какой стати ею командуют и говорят, что делать? Кто этому Никите дал такое право? Да никто! Она точно не давала! И не планировала. Она взрослая, самостоятельная и, что главное, самодостаточная женщина, спокойно обходившаяся без мужчин до двадцати пяти лет!

Менять в ближайшем будущем она ничего не планировала.

Поэтому…

Она поджала губы.

Все.

Скандалить больше не будет.

Идти домой? Да и пойдет! Проблем нет.

Никита внимательно следил за ее реакцией. Она намеренно медленно кивнула.

– Провожай. Раз тебе больше нечем заняться.