Первый (СИ)

Сейчас я чувствовала себя здесь в безопасности, и это слегка кружило голову, расширяя границы моей наглости.

— В настоящий подвал, — медленно произнес Мартын. — С крысами. Будет жаль портить такое милое личико.

Не то чтобы я впечатлилась, но решила пока на рожон не лезть. А остаток дня провела в доме, где облазила все, что можно. Охранники если и видели это по камерам, то ничего не предприняли.

Правда, и интересного я ничего не нашла. Ну, разве что зависла в гардеробе Марата, глядя на его рубашки. Мне до чертиков захотелось стащить одну и напялить на себя. Настолько, что аж руки зачесались. Мама так иногда делает с рубашками отца. В такие моменты у него всегда появляется особый взгляд, понятный только им двоим.

А рубашку я в итоге все же стащила, ага. Темно-синюю. Как раз под цвет его глаз.

Вечером я снова ждала хозяина дома и планировала высказать ему все, что думаю. В общем, у меня был целый план, который опять не пригодился.

Потому что Бессонова я снова не дождалась, заснув слегка за полночь.

Но сегодня утром я полна решимости расспросить того же Мартына и получить ответ — где шастает Марат? И какого, спрашивается, он не появляется дома?

Однако весь мой боевой запал сдувается в одно мгновение, когда я, сидя на кухне, вдруг вижу интересную картинку — та самая дамочка, что так недовольно верещала про шмотки, спокойненько стоит и чирикает о чем-то с Мартыном. А тот ей улыбается!"

"Сложно описать мои эмоции в этот момент — под ребрами стягивает канатами, такая я злая сейчас. То есть эта фифа сюда мотается, явно имея какие-то виды на Бессонова. С чего это она приезжает, как к себе домой?

Вижу, как она передает что-то Мартыну, который разве что ручки ей не целует. Забирает у нее папку, и после они вместе идут к дому.

Слышу, как хлопает входная дверь, а следом до меня долетает обрывок разговора:

— …не откажусь, ты же знаешь, Мартын. Хочу дождаться Марата, мы собирались посидеть поговорить.

— Думаю, он скоро подъедет, — любезничает тот.

Наконец, они оба заходят на кухню и тормозят, видя меня с чашкой в руках. Дамочка презрительно кривится.

— Она что, все еще здесь?

Я молчу, хотя на языке вертится много чего. Но в данным момент мне выгоднее промолчать.

— Виолетта, так тебе кофе или все же чай? — мужчина как-то ловко съезжает с темы. Вижу, как требовательно она смотрит на Мартына. Затем снова переводит взгляд на меня.

— Можешь не обольщаться, — кривится Виолетта. — Очередная подстилка не станет постоянной.

— Ты про себя, да? — с наигранной жалостью спрашиваю я. — Очень прискорбно, но возрасте берет свое.

У нее аж лицо идет пятнами.

— Заткнись свой рот, мелкая поганка! — шипит не хуже змеи. Мартын при этом как ни в чем ни бывало подходит к кофемашине, словно ничего такого и не происходит.