Первый (СИ)

Каждый мой отказ провоцирует Марата, и он начинает ласкать меня еще более изощренно. Вынуждает повернуться к нему и вгрызается в мои губы.

Снова его ладонь на моей шее, пока другая рука дразнит между ног. С каждым вдохом пружина во мне становится все туже. Пульс гулко отдается в висках, а в кровь кажется вот-вот просто вскипит от того огня, которым мы оба заряжены."

"Все сильнее подаюсь бедрами навстречу пальцам Бессовнова. Которые, черт подери, так сладко и так правильно двигаются во мне. Однако вместе с тем я испытываю глобальную потребность получить больше.

Едва Марат убирает руку, как я снова разочарованно стону ему в рот.

— Проси, — выдыхает мне в губы. — Давай, царевна, скажи, что хочешь меня.

Мне физически больно от того напряжения, которое сковывает мышцы внутри. Кажется, если сейчас мы остановимся, то я просто не встану.

— Проси, — упрямо повторяет чемпион. — И полетаешь.

— Хочу, — беззвучно шепчу. Успеваю поймать довольную ухмылку на лице Марата, прежде чем он снова целует меня.

Развязно и глубоко. Он трахает меня языком, а я едва не задыхаюсь от его напора. Кусаю в ответ, чтобы хоть как-то поделиться тем, что испытываю. Мне хочется зажечь его не меньше. Пусть тоже чувствует, пусть сгорит.

— Провоцируешь, — хрипит Бессонов, с трудом отрываясь от моих губ. Смотрит ошашелым взглядом, а затем резко толкает меня вперед. Я оказываюсь с задранными вверх бедрами, и буквально следом меня обжигает боль от резкого проникновения.

Несколько мгновений ничего не происходит. Лишь тяжелое дыхание позади и отголоски неслучившегося оргазма бродят у меня в крови.

— Пиздец, ты узкая, царевна, — выдыхает Марат, а затем начинает двигаться. Я не дурочка и, конечно, понимаю, что первый раз шутка такая — не всегда бывает идеально. Но почему-то мое возбуждение не перебивает тот дискомфорт, что остается от потери девственности. Напротив. Они причудливо переплетаются с остальными ощущениями. Тем более что Бессонов оказывается довольно щедрым любовником и не переходит в режим “тупо гнаться за собственным удовольствием”. Он не торопится, смакуя каждое движение. Накрывает пальцами клитор и снова умело взводит курок моего возбуждения.

Бессвязно бормочет всякие скабрезные фразочки, от которых у меня щеки пылают, а внутри все в узелок стягивает.

Марат совершенно бесцеремонный в своей похоти и вместе с тем щедрый на ласку. Я растворяюсь в нашем общем возбуждении, лихо приправленным дикой животной жаждой друг друга.

Движения Бессонова становятся резче, глубже. Я чувствую, что еще немного, и…

Он резко замирает во мне, приподнимает меня и перехватывает так, что особенно глубоко насаживает на свой обалденно шикарный член.