Первый (СИ)

 — Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, — отвечаю, пытаясь приподняться и оглядеться — небольшая комната, больше похожая на гостиную, и я довольно удобно разлеглась на диване. — А ты?

— Меня Алина зовут, — представляется девушка. — Тебе стало плохо, а мы с Сергеем были рядом.

Я вопросительно смотрю на нее. Я же помню, что меня держал Марат. Он еще что-то про аукцион упомянул, чтоб его!

— А где…

— Марат? Они с Сережей вышли на пару минут — организаторы аукциона что-то там напутали, и…

Стоит ей упомянуть это слово, как я вздрагиваю и начинаю озираться по сторонам. Пожалуй, настал момент икс, когда надо сознаваться. Я все надеялась, что ситуация сама рассосется, но придется сдаваться отцу. Его разочарование я уж как-нибудь переживу, а вот оказаться в качестве живого товара — нет.

— Алина, а у тебя есть телефон? — перебиваю ее. — Пока ждем аукцион, хочу позвонить подруге, — добавляю, подозревая, что она вообще-то может быть в сговоре с Бессоновым.

— Да, сейчас, — легко соглашается она. — Только аукцион, скорее всего, отменится.

— С чего бы это? — хмыкаю, мысленно подбирая слова для разговора с отцом.

— Да главный меценат вроде не успел приехать, — добродушно отвечает она, продолжая копаться в своей сумочке. — А он вроде хотел пополнить свою коллекцию картин.

Затем она тормозит и смотрит на меня с улыбкой.

— Но я тебе этого не говорила. Официально, конечно, причина будет другая.

— Картин? — повторяю за ней.

— Ну да. Обещали выставить ряд картин, которые написаны в довольно редкой технике. Я если честно не очень разбираюсь. А вот предметы древнего искусства хотелось бы посмотреть.

— Погоди, то есть на аукционе должны были выставлять антиквариат? — уточняю на всякий случай.

Алина озадаченно смотрит на меня, словно я у нее спрашиваю какие-то очевидные вещи.

— Ну, не только. но в целом да. Это же аукцион. Что тут еще может быть?

— О, ты удивишься, — бормочу, усаживаясь поудобнее. А сама тем временем раскладываю по полочкам все фразы Бессонова. Он ведь прямым текстом ничего противозаконного не заявлял. Лишь намеками. Вот гад гадский!

Вспышка злости происходит одновременно с тем, как открывается дверь, и в комнату входит Марат, а следом за ним высокий широкоплечий мужчина в рубашке и брюках. Увидев его, Алина сразу светлеет лицом и улыбается.

— Варя пришла в себя, — говорит она за меня.

Марат цепко смотрит на меня, я — на него.

— Спасибо за помощь, — сдержанно произносит он Алине, но даже взгляда в ее сторону не переводит. — Дальше мы сами.

Алина поворачивается ко мне, улыбается и шепчет:

— Еще увидимся.

После чего поднимается с кресла, стоящего рядом с диваном, на котором я так удобно устроилась. Марат с Сергеем переглядываются, а затем мы с Бессоновым остаемся наедине.