Первый (СИ)

Я, конечно, злюсь, но прямо сейчас лучше наедине с ним не оставаться. Слишком остро между нами.

Обратная дорога проходит легче. То ли выброс гормонов, то ли меня подпитывает злость. Я даже не так сильно устаю, хотя возможно дело еще и в том, что Бессонов не топит по полной."

"Я уже надеюсь под шумок уйти с неактивированным браслетом, однако Марат вспоминает о нем буквально сразу, как только мы проходим через калитку. Тормозит меня за локоть. От его прикосновения у меня кожа начинает гореть, и удерживать отстраненное выражение лица становится крайне сложно.

Бессонов ловит мой раздосадованный взгляд и криво ухмыляется. По любому разгадал мои мысли.

К моменту, когда заходим в дом, я уже едва стою на ногах. А еще дико хочу есть. Даже не посмотрев на своего тюремщика, иду к себе в комнату — взмыленная и уставшая.

— Завтрак, царевна. Сейчас.

Медленно оборачиваюсь и, окончательно потеряв терпение, выдаю:

— Знаешь что? Пошел к черту! У меня нет сменной одежды, а благодаря твоей пробежке я теперь вся грязная и потная!

— Предлагаешь мне тебя помыть?

Впервые его двусмысленная фраза не провоцирует меня, а раздражает.

— Предлагаю отпустить меня домой! — рявкаю и, резко развернувшись, ухожу в комнату, которую мне так щедро выделили.

Зря, конечно, сорвалась. Это может мне аукнуться — вообще надо выстроить общение с Бессоновым так, чтобы воспользоваться своим этим заключением и выведать у него что-нибудь. Но пожалуй чуть позже. Сначала нужно успокоиться.

Однако побыть наедине с собой и своими мыслями у меня не получается — раздается стук в дверь, а затем в комнату, как к себе домой, заходит один из охранников. Тот самый, который был вчера в машине, когда Марат меня перехватил. Взгляд у него довольно странный. И я тут же вспоминаю слова Марата о том, что именно каждый здесь может со мной сделать…

Невольно делаю шаг назад, ощущая слишком пристальный взгляд мужчины. Он липкий и чересчур неприятный.

— Босс просил передать, — лязгает охранник, и только после этого я замечаю, что у него в руках одежда.

Поняв, что я не собираюсь идти и забирать подарок сама, мужчина криво ухмыляется и, подойдя поближе, бросает шмотки на постель.

— Скоро босс наиграется, — многообещающе говорит он и уходит.

Мне очень-очень не по себе от его слов. Целую минуту я так и стою, приходя в себя.

Решив начать самостоятельную жизнь, я подозревала, что за стенами дома ко мне не будет такого же отношения. Это нормально. Несмотря на жесткость и определенные меры воспитания, родители меня любили и всегда относились как к принцессе. Особенно папа.

И все же я оказываюсь не готова к такому откровенно животному отношению к девушке.

Меня передергивает, едва вспоминаю, как охранник на меня пялился.