Первый (СИ)

Обязательно потом поинтересуюсь у своих знакомых и про этого чувака.

Злость во мне сейчас бурлит, требуя мгновенных действий, а это очень опасно. Надо успокоиться.

— Ты можешь рассказать правду, — небрежно роняет Бессонов, пристально глядя мне в глаза. — И тогда украшение даже не придется активировать.

— В каком смысле? — округляю глаза. Скашиваю взгляд на то, как мужик чего-то там колдует над моей ногой.

— В простом, Варвара — выйдешь за калитку, и все. Бабах. Нет у тебя ноги. Будешь одноногой собачкой.

Резко вскидываю взгляд на Марата. Он смотрит абсолютно безразлично и невозмутимо. Будто не он только что угрожал мне физической расправой.

— Это… это же… Да вы с ума сошли! — психую, не понимая, шутка это, или сейчас реально мне на ногу нацепили мини-взрывчатку.

— У тебя всегда есть альтернатива, — довольно скалится Бессонов, вновь показывая часть эмоций. — Готово, Сань?

Тот молча кивает, снова не произнеся ни слова.

— Тогда на выход.

Встаю и, зло взглянув на обоих, с гордо поднятой головой дефилирую к двери. Пусть слюной закапают хоть весь пол! Козлы! Я знаю, что фигура у меня отличная, так что пусть пялятся на мою задницу. Хоть так напакостничаю.

На эмоциях пролетаю через весь коридор и торможу уже возле двери той комнаты, куда меня определили в первый раз. Опускаю взгляд на ногу. Мигающий огонек нервирует. Наверное, впервые я настолько близка к тому, чтобы поплатиться за свою идею.

— Попробуешь снять, и тоже жди бабах, — раздается позади предупреждение.

Стискиваю зубы, мысленно обещая себе обязательно отыграться.

— Вы в курсе, что это противозаконно? — оборачиваюсь к Бессонову, который стоит поодаль и с явной ленцой наблюдает за мной. — Удерживать меня, угрожать физической расправой.

— Какие умные формулировки, — хмыкает он. — Еще есть что сказать? Пока я добрый.

— Добрый? — возмущенно фыркаю. — А что будет, когда разозлитесь?

— Лучше тебе не знать. Иди и поспи. Но еще подумай, что на кону. Узнаю все первым — не пощажу."

"Ах ты ж! Угрожает он мне! Да я… Я… Обрываю себя на мысли пожаловаться отцу. Нет. Я должна сама.

Складываю руки на груди, стараясь выглядеть более взрослой и самодостаточной.

— Еще одна угроза. Что, с девушками только так? Иначе вам не дают?

Я, дурочка, даже не замечаю, как этот огромный пугающе опасный мужик перемещается в пространстве. Просто раз, и он уже нависает надо мной, а я — прижата спиной к стене.

Марат неторопливо ставит руки по обе стороны от моей головы, беря в капкан.

— Любишь играть с огнем, царевна? — спрашивает он. На автомате отмечаю, что голос у него стал чуть ниже, появилась хрипотца, которая… Ох, мамочки. Я же видела, как отец не раз вот так же маму зажимал.