Первый (СИ)

"

"— Завтра будет официальное и красивое. Пока был занят и до ближайшего ювелирного тут, я погляжу, далековато. Но ваше царское высочество, должно понять и простить, — хохмит Бессонов, протягивая мне простую медную проволоку, свернутую колечком. — Давай, Виктория, осчастливь простого холопа своим царским согласием.

Я снова готова разрыдаться прямо здесь и сейчас. Меня едва хватает, чтобы кивнуть и протянуть ему руку. Марат с довольной хумлыкой на лице надевает мне на палец это незатейливое украшение и, прижав к себе, жадно целует.

Чувствую привкус крови, но мне кажется это даже символичным — словно мы клянемся в верности в этот момент, обручая наши жизни.

— Вместе до конца, — хрипит он, когда рядом раздается тактичное покашливание. Перевожу взгляд в сторону и вижу отца, который смотрит на нас раздраженно.

— Понял, — вдруг кивает Марат вместо того, чтобы провоцировать его дальше. Осторожно приобнимает меня за плечи. — Свадьба через месяц.

Замечаю, как мама подозрительно часто моргает, словно у нее глаза слезятся.

— Ну поздравляю, что ли, — выдает Витя, подходя ближе. — Кстати, как насчет автографа?

Бессонов протягивает ему свободную руку.

— Не вопрос, — легко отвечает. — Можем даже спарринг устроить.

Взгляд у брата тут же загорается.

— Сейчас?

Я беспомощно смотрю на маму, ища подсказку, как я должна поступить. Мне совершенно не хочется отпускать Марата снова махать кулаками. Понимаю, что это часть его жизни. Но конкретно сейчас мне необходимо побыть с ним вдвоем. Прочувствовать, что все самое сложное позади.

Наверное, Бессонов чувствует мой настрой, потому что качает головой.

— Послезавтра придем. А пока — нам с Викой пора домой.

Отец сразу дергается, но мама, точно уловив момент, кладет ладонь ему на плечо и берет инициативу в свои руки:

— Как раз и Авдей вернется. Устроим праздничный ужин в честь помолвки.

Отец стискивает зубы, но молчит. И я понимаю, что для него это огромный шаг навстречу.

— Вас отвезут, — сухо говорит он.

Марат отпускает меня, тонко почувствовав момент. Шагаю к папе и крепко его обнимаю.

— Спасибо, — шепчу так, чтобы услышал только он. — Спасибо, что любишь меня и бережешь. Ты всегда будешь моим любимым отцом. Никто не заменит тебя, пап. Никто.

Он наклоняется, обнимает меня в ответ и целует в макушку, задерживаясь чуть дольше обычного.

— Ты не виноват, — добавляю, вспомнив мамины слова. — Просто я у тебя слишком непослушная.

Он отпускает меня, смотрит мне в глаза, а я вспоминаю, сколько раз он дул мне на раненые коленки, сколько помогал подниматься, когда я упала, как учил кататься на велосипеде. Как утешал, когда я готова была сдаться в той же школе.

— Я люблю тебя, дочь.

— И я тебя, пап.

Мама подходит ближе обнимает нас двоих. А я снова готова разреветься.