Первый (СИ)

Заславская едва заметно улыбается, словно понимает больше, чем показывает.

— Решил, что ты бессмертный? — едва ли не рычит Заславский. У него разве что пар из ушей не валит.

— Решил, что Вика теперь моя.

— На хер пошел! — вдруг вмешивается парень. — Бать, дай мне, я его быстро уработаю!

Однако Заславский бросает на сына лишь короткий взгляд, и тот мгновенно смиреет. Зато мать Вики подходит к мужу, совершенно не боясь его бешеного нрава. Кладет ладонь ему на плечо и что-то тихо шепчет. Слов разобрать не получается, но судя по взгляду мужика, ему вообще ни черта не нравится то, что он слышит.

— Оля, уходи, — чеканит Заславский.

Она бросает на меня задумчивый взгляд. Усмехается едва заметно, а затем разворачивается к сыну и все лишь молча приподнимает бровь. Тот недовольно стискивает зубы, но ослушаться не смеет — они вместе покидают ангар.

Интересная, конечно, них тут иерархия.

— Что, понравилась?

— Сильная женщина, — пожимаю плечами.

— Верно мыслишь, боец, — скалится Заславский. — Оля сама кому хочешь яйца через глотку вытащит. В том числе и тебе.

— Похоже, мать чувствует свою дочь куда лучше, чем ее отец.

Мужик прищуривается, смотрит так нехорошо, с бешеным предвкушением в глазах.

— Значит, права на мою дочь заявляешь? — мрачно скалится отец Вики. — А потянешь?

— Вполне. Она уже моя. Нравится тебе это или нет.

— Была бы твоя, на ее спине не было ыб мишени.

— Которая там благодаря тому, что она твоя дочь.

Разговор заходит вникуда. И Заславский знает — я прав. Я не успел раскрутить весь клубок, но тот самый Петр появился на аукционе не просто так. Пришлось напрячься, и будь у меня еще пара дней в запасе, уверен, полную картинку я бы срисовал.

— Ну, раз такой смелый, выйдешь на ринг со мной. Победишь — заберешь Вику в жены.

Я молчу. По поводу брака я, откровенно говоря, не задумывался. Но скорее потому что в принципе не особо верю в силу пресловутого штампа. Вот отец был женат на матери. И что? Она свалила, бросив нас ради любовника. Удержало это ее?

— А подстилкой и девкой для развлечений она не будет, — тут же обрисовывает Заславский, жестко ухмыляясь.

— Уверен, что вытянешь? — скалюсь на его выступление. — Я пенсионеров не трогаю.

Мужик пристально смотрит мне в глаза, при этом, совершенно не глядя, повторяет выстрел. Ровно в то же место.

— Посмотрим, кто тут пенсионер.

— 29 Вика

— Поговорим, — спокойно встречаю взгляд отца. Странное дело, но именно сейчас я вдруг успокаиваюсь. Смотрю на того, кто всегда для меня был идеалом мужчины, и ловлю то самое чувство равновесия и уверенности в своих родных и близких.

— Что собираешься делать?

— Ты же знаешь, — отвечаю ровным голосом. — Помочь хочу.

— Помочь? — усмехается он.