Первый (СИ)

— Ты не понимаешь, папа ведь… — у меня слезы наворачиваются на глаза, а саму начинает трясти от бессилия, которое буквально жилы выкручивает.

Мама берет меня за руки и успокаивающе улыбается.

— Вика, девочка моя, ты выбрала хорошего мужчину. Не мешай, дай ему все решить самому.

— Но папа…

— Вика, — уже более настойчиво повторяет она. — Ты же хочешь, чтобы папа принял его?

— А ты знаешь, как это сделать? — тут же вскидываю на нее взгляд. Сейчас моя надежда — одна только мама. Уверена, что она сможет уболтать отца. Всегда могла. — Помоги! Помоги мне, мамуль!

— Главная наша помощь — не мешать, — мягко произносит она. Сжимает мои руки сильнее, а затем косится на чашку. — Чай поможет, дочь. Давай, выпей.

— Ты что-то в него добавила? — подозрительно кошусь на чайник.

— Нет, — качает она головой. — В этот раз тебе придется пройти все самой. Иногда очень сложно стоять в стороне. Поверь, мне не меньше тебя когда-то хотелось помочь твоему отцу. Но он — мужчина. И в паре главный он. Если ты уважаешь свой выбор, верь в него до конца.

Мама встает с кресла, подходит ко мне и, поцеловав в лоб, уходит, предварительно отперев дверь комнаты.

Я так и сижу — расстерянная и заплаканная.

Чай я все же выпиваю — действительно мой любимый с черной смородиной. Мама сама делает этот сбор. Ради этого папа в свое время приказал посадить кусты малины и смородины у нас в саду. Мелкими мы с братом частенько объедались ягодами летом.

Все эти мысли вовсе не придают мне сил — напротив, мне до ужаса страшно, что у меня с Маратом не будет такого будущего. Я не думала о свадьбе или детях. Это какие-то слишком далекие планы, от которых кружится голова. Но я хочу быть рядом с ним. Хочу, чтобы с ним было все хорошо.

Измаявшись, я хожу по комнате туда-сюда, пока не замечаю в окно родителей, которые идут к дому по тропинке от нашего ангара. Тихо приоткрываю окно и прислушиваюсь."

"— Ну, ты сам виноват, — говорит мама. — Чего ты ждал от дочери, подавая такой пример? Девочки всегда ищут отца в мужчинах. Вот, получите — распишитесь.

— То есть ты одобряешь это? — возмущается отец. — Серьезно? Это я, по-твоему, виноват, что она снюхалась с этим имбецилом? Оль, ты вообще видела, в каком виде они вывалились? Да я уверен, что это мудак там ее…

— Ну, допустим, — пожимает плечами мама, и я восхищаюсь ей в который раз. Только она умеет вот так отстраненно противостоять отцу в разговоре. Даже крестный порой тушуется, а вот она — нет.

— Допустим? То есть тебе плевать, что нашу дочь пользовал какой-то хер с горы?

— А ты не думал, что девочка влюбилась, и что это — ее выбор?

— Хер ей, а не выбор, ясно?

Вздрагиваю от рыка отца. Я стою за шторой, так что они меня не видят, но становится до жути обидно.