Больно только в первый раз

И хоть понимаю, что в данной ситуации существует только один возможный вариант, мое раздражение на пределе.

Чтобы его сдержать, я стискиваю зубы. Разделить настроение Полины я не в состоянии, но ей это и не нужно. Она сегодня работает за двоих, а я… просто наблюдаю…

— Привет… — Отпустив ручку чемодана, она обвивает руками мою шею.

Я вынужден обнять ее в ответ. Ее губы прижимаются к моим. Я мог бы сказать, что вынужден целовать ее в ответ, но это не так: выдыхая через нос со свистом, я кайфую от ее губ. Мороз не позволяет нашему поцелую сильно разогнаться. Это даже хорошо. Я заглядываю в горящие карие глаза. Они слегка сонные, но на общем фоне настроения Полины это никак не отражается. Он вся вибрирует в моих руках. Улыбается. Светится. От нее пахнет потрясающе.

— Я хочу экспресс-пиццу! — объявляет она быстро. — И в горячий душ. Вдвоем… — шепчет Полина. — Поехали в гостиницу…

Ее губы снова на моих. Она тянет к себе мою голову. Запрограммированно по члену проходит искра, но сегодня думать башкой у меня получается отлично, поэтому я торможу эту искру прямо на старте.

Полина на секунду прижимается носом к моей шее. Ее нос холодный…

— Давай в кафе поедем, — говорю я, протягивая руку к ручке чемодана.

— В кафе? — смеется Полина. — Ну ладно, как хочешь…

На ее руках нет перчаток. На моих тоже. Полина просовывает свою руку в мою — это одна из тех традиций, которая появилась незаметно.

Я сплетаю ее пальцы со своими, чтобы согреть.

— Как съездила? — спрашиваю я, пока идем к машине.

— Нормально, — отмахивается она торопливо. — Мать живет за городом, так что я особо из дома не выбиралась. У них закрытый поселок… А ты? Как ты?

— Примерно так же…

Ее букет — в идеальном состоянии — лежит на пассажирском сиденье. Там же, где два дня назад она его оставила. И, как два дня назад, Полина ныряет в него лицом. Снова улыбается и на меня смотрит.

Я любуюсь. Не впервые замечаю, какие на самом деле тонкие и идеальные черты у ее лица. Она действительно золотая девочка. Во всех смыслах.

Я отворачиваюсь. Смотрю на дорогу.

В кафе Полина с энтузиазмом изучает меню.

— Может, просто закажем с собой? — предлагает она.

Это примерно третье предложение за час отправиться в гостиницу.

Отложив в сторону меню, я тру ладонями лицо и говорю, прочистив глотку:

— Полина… я больше не могу проводить с тобой время.

Она вскидывает на меня глаза.

— Почему? — спрашивает непонимающе.

На ее губах по-прежнему улыбка. По-моему, она даже не до конца поняла, что я сказал.

Я выкладываю на стол сцепленные в замок руки.

Ни тоном, ни выражением у себя на лице скрасить ситуацию не выходит. Моя рожа каменная, ну или слишком серьезная, потому что Полина вдруг тоже становится серьезной.

По крайней мере, хмурит брови.

— Я говорил — я готов помочь тебе всем, чем смогу.