Больно только в первый раз

Желтоватое тусклое освещение номера не портит картинку, наоборот, подчеркивает. И все эти рельефы, и густые темные волоски на груди и животе. Они убегают за пояс его джинсов, из-под которого виднеется резинка черных трусов.

В моем животе тянет…

Я опускаю глаза на ширинку синих джинсов, и теперь тянет у меня между ног.

— Я предпочитаю по классике…

— Что? — спрашиваю я, взметнув глаза к его лицу.

Он отводит свои от моего лифчика. Забрасывает сцепленные в замок руки за шею, потом роняет их вдоль тела.

— Я предпочитаю по классике, — повторяет он. — Без выкрутасов. Ну и без балета всякого…

Мне кажется, что с ног сейчас меня мог бы сбить даже сквозняк, так меня шатает, но мозгов понять его слова все же хватает.

— А… Я… — прижимаю к груди руки. — Я тоже… Я… Да…

Черт!

Взяв себя в руки, выдыхаю:

— Я тоже… По классике… Да…

Мы замолкаем, глядя друг на друга. Он смотрит на мои руки, которыми я прикрываю лифчик. Я опускаю их и снова поднимаю, на этот раз заводя за спину, чтобы расстегнуть застежку.

Расстегиваю, но с задержкой. И тут же хватаю руками чашки, балансируя на своих деревянных ногах.

Я не собиралась его дразнить, но он весь в ожидании. Смотрит исподлобья, чешет затылок.

Тряхнув плечами, я сбрасываю с них бретельки. Мой кружевной лифчик падает на серый ковролин, а грудь почти полностью остается прикрыта волосами.

Может, мой стриптиз и бессознательный, но мандраж от него я чувствую и мозгами, и телом. А с той стороны кровати меня сверлит прицельный взгляд. Чтобы не потерять от этого взгляда смелость, я заставляю себя не тормозить.

Подняв руки, откидываю волосы за спину, и моих напряженных сосков касается комнатный воздух.

Мурашки покрывают шею и плечи. Хочу прикрыться, но поднимаю и роняю руки.

Дагестанец смотрит на мою грудь. Он на нее пялится. Еще секунда, и он смотрит уже в мое лицо.

Я уж точно не жду комплиментов. Он вообще на них способен?!

В любом случае, плавно развернувшись, он обходит кровать.

Я пячусь в сторону, задевая комод под телевизором. Это тоже бессознательное. На меня вмиг обрушивается ощущение замкнутого пространства, которое я делю с возбужденным полуголым мужиком, а он…

Он тормозит. Топчется на месте, как будто не знает, как до меня дотрагиваться. Это уж точно взаимно. Я слежу за ним, затаившись, и по ощущениям способна выкинуть что угодно, например, рвануть в сторону или лицо ему расцарапать…

Сделав пару попыток сократить между нами последний метр, он то вперед шагает, то назад. Хмурит брови, смотрит мне в лицо.

Упираясь задницей в комод, я чувствую, как под ребрами грохает сердце. Я впиваюсь ногтями в деревянную столешницу, отведя назад руки, и задерживаю дыхание, когда дагестанец все же подходит вплотную.

Давит ширинкой на мой пупок, решая, куда деть руки.