Больно только в первый раз

Трепет, превращающий в камни соски под его ладонями и платьем.

Укус.

Руки оглаживают мой живот, мои бедра. Вжимают мои ягодицы в жесткую ширинку джинсов.

Он не был таким. Раньше…

Таким открытым в своих желаниях, а сейчас словно все тормоза отбросил. Словно хотел сделать это весь вечер, зажимает в ладонях край моего платья и дергает его вверх, задирая до талии. Прямо в прихожей, в двух шагах от порога. Это пошло, потребительски. Его жадное дыхание, хватка – все потребительское.

Я не сопротивляюсь. Мне ничего не остается, кроме как стоять, прижатой к стене жесткой рукой. Она давит мне между лопаток, в то время как тишину квартиры наполняет звук расстегивающейся молнии.

Я жмурюсь и издаю неконтролируемый стон, отвечая на вторжение. На жесткий толчок, от которого кружится голова. И я стону. Часто, громко, пока Расул трахает меня прямо в прихожей своей квартиры. А потом еще раз, в душе. Теперь уже медленно. После того, как начертил на моей коже мыльные круги, а я начертила их на его. На жестком прессе с косыми мышцами. На темной дорожке под пупком, которая заканчивается у него в паху. Он снова берет меня сзади, и я выгибаюсь, забрасываю назад руки.

Медленно…

Его сердце громко стучит под моим ухом, когда в темноте спальни мы просто дышим в унисон. Наши ноги сплелись под одеялом. Волоски на его ногах щекочут кожу.

Он не спит. Его дыхание еще не глубокое.

— Ты уезжаешь? — спрашиваю тихо.

В его теле лишь легкое напряжение. Едва заметная рябь. Скорее от того, что я вырвала его из полусонного состояния.

— Да… на неделю примерно…

На неделю.

— Почему не сказал?

— Я только сегодня купил билет. Мне нужно разгрести кое-какие дела и встретиться с тренером. Он не знал, когда вернется в Махачкалу. Поеду послезавтра. Поезд до Москвы в обед.

Я замолкаю.

Я хотела спросить не это! Я хотела задать ему другой вопрос, но это гребаное дежавю.

Я не хочу знать, почему он не предлагает поехать с ним. В любом варианте, ведь как и тогда, в первый раз… я… я готова. Я… хочу…

Он молчит, а через секунду спит…

А я пялюсь в темноту, борясь с ужасной обидой.

Он даже не подумал предложить. Не подумал, что я могу бросить все на неделю. Вот так просто, ради него.

Если в темноте ночи эта мысль вызвала усталость, то утром она делает меня сгустком энергии, но отрицательной!

Я застаю Расула за приготовлением яичницы, когда выхожу из спальни. На нем только трусы. На его лице сосредоточенное выражение, будто он весь в своих мыслях. Он даже не сразу меня замечает, а когда замечает секунду смотрит рассеянно.

Я сглатываю.

Его мысли принадлежат только ему! И мне плевать, почему он не хочет взять меня с собой!

— Доброе утро.

Я прохожу мимо него и с шумом ставлю кружку в старую кофемашину.

— Капсулы закончились, — слышу размеренное замечание.