Больно только в первый раз

Демонстрировать, что спешу, не хочется, но я в машине уже через пятнадцать минут. Возвращаюсь в город, и состояние моего заряда стопроцентное.

В обед мне привозят купленный вчера телевизор с диагональю шестьдесят дюймов, и, переодевшись в треники, я до обеда вожусь с установкой кронштейна, а потом прибираю образовавшийся в процессе мусор.

В квартире хватает мебели, несмотря на то что она съемная, а может, у меня слишком мало личных вещей, чтобы им нужно было много мебели. Денис предложил мне жить в своей городской квартире, но я отказался, потому что нутро требует полной автономии и независимости. Я все сделал правильно, судя по всему, раз ощущаю себя так отлично.

Я убираю подальше в кухонный ящик купленную по дороге пачку презервативов. Не знаю, нужны ли они нам с Полиной, я купил на всякий случай, но у меня есть все шансы быть порезанным на гребаные ленточки, если ей эта находка не понравится.

Я не настаиваю на сексе, как и сказал. Я готов терпеть, в этом тоже гребаный кайф, но я хочу, чтобы она смотрела на меня, как раньше.

Я хочу ее доверия. Без него ее прикосновения другие.

Я чувствую разницу.

Я отправляюсь за Полиной в четыре. Она выходит из ворот своего дома, одетая в короткую куртку и узкие джинсы, а плечи укрывают распущенные волосы…

Глава 50

Расул

Полина садится в машину.

На ее лице косметика. Макияж. Такой, который не на каждый день и к которому обычно прилагается очень горячий комплект белья под ее одеждой.

Черное кружево или красное.

В последний раз я видел такой макияж у Полины в тот день, когда мы встретили Минаевых. И тогда, и сейчас мысль очень сильно сверлит голову.

За волосами не вижу, какие в ее ушах украшения, но это уже и не важно, в башке вертится вопрос другой: черное или красное?"

"Полина возится с ремнем, скользнув по мне взглядом. Я ловлю его где-то на своих коленях, потом на лице. Взгляд у нее слишком прямой, чтобы я мог назвать ее настроение легким, но она к любым вещам, как правило, относится серьезно, я к этому привык. И мне нравится узнавать, о чем она думает, хотя сейчас гораздо больше хочется ее губ под своими. Просто, твою мать, ее губ…

— Привет… — говорю я, отъезжая.

— Привет… — тихо произносит Полина.

Я чувствую мощный прилив удовлетворения от ее присутствия, этого достаточно, чтобы расслабиться. Напряг случается, когда Полина заходит в квартиру и начинает осматриваться, раздевшись.

Я медленно следую за ней, давая пространство.

Здесь для двоих его предостаточно, по крайней мере, в моем понимании.

Я никогда не забывал, что мы с ней из разных пеленок, что она привыкла к лучшему. Думать, что это несущественно, было бы тупостью.

Наблюдаю за ней. За тем, как она проходит к окну мимо плазмы, которую я сегодня повесил, и мимо стоящего напротив дивана.